У него ключи есть, я знаю.
Под «ним» Вазнис подразумевал Смулова, но не счел нужным хотя бы назвать его по имени.
— Это невозможно, Валдис Гунарович, — как можно мягче сказал Стасов. — Пока не закончено расследование обстоятельств ее смерти, в квартиру могут входить только работники милиции. Во всяком случае, если вы хотите что-то забрать, то вам нужно получить разрешение у следователя. Ни Михаил Николаевич, ни я, ни тем более Андрей Львович не вправе впускать вас в квартиру Алины. Поймите это.
— Я имею право, — сухо ответил Вазнис, словно не слыша объяснений Стасова.
— Я являюсь законным наследником дочери и имею право на все ее имущество.
— Безусловно, право вы имеете. Но чуть позже, не сейчас.
— Но мне нужно взять одежду, в которой Алину будут хоронить. Я же не могу положить ее в гроб в этом…
Он презрительно скривился, и Стасов вспомнил, что мертвую Алину обнаружили лежащей на диване в почти прозрачном пеньюаре, накинутом поверх соблазнительно коротенькой ночной сорочки с кружевами и на тоненьких бретельках.
— Это другой разговор. Но все равно нужно получить разрешение у следователя. С вами поедет кто-нибудь из работников милиции, и вы возьмете все, что нужно для похорон.
— Пусть он отдаст ключи, — упрямо повторил Вазнис, глядя куда-то в пространство.
— Но у меня их нет, — подал голос Смулов. — Их забрали работники милиции. Так что вам в любом случае нужно обращаться к ним, а не к нам.
Вазнис медленно поднялся с кресла, и Стасова поразило, какого он оказался огромного роста.
Самому Стасову до двух метров не хватало четырех сантиметров, и он уже давно, еще со времен детства, забыл, как можно стоять и смотреть человеку в глаза, не наклоняя при этом голову вниз. Старый латыш смотрел на Стасова в упор своими маленькими серыми глазками, и тому в какой-то миг стало жутко от той враждебности, которая выплеснулась на него через эти серые щелочки. Затем Вазнис неторопливо повернулся к Мазуркевичу, окатив и его холодным взглядом.
И наконец перевел глаза на Смулова, неподвижно сидевшего в кресле у стола.
— Это ты ее убил, — сказал он громко и внятно. — Если бы ты не снимал ее в своих сраных фильмах с этими сраными ужасами, она была бы жива. Это ты виноват. Ты.
Все оцепенели от неожиданности, и никто даже не заметил, как Валдис Вазнис покинул кабинет Михаила Николаевича Мазуркевича.
* * *— Что Вазнис имел в виду? — спросил Стасов, усаживаясь поудобнее и закуривая.
