Почему Алине досталось все, а ему — ничего? Потому что отец так решил? А с чего он принял такое решение? Чем Алина лучше его, Иманта?
— Значит, вы говорите, Имант претендовал на драгоценности матери?
— Да. Алина часто об этом говорила.
— Очень любопытно. Вы не возражаете, если я сообщу Юрию Викторовичу о том, что вы мне только что рассказали?
— Да ради бога, если это поможет…
Коротков
Вазнисы жили в этом доме больше тридцати лет. Сначала, сразу после свадьбы Сонечки и Валдиса, молодые жили с родителями Сони, которые тут же начали строить кооператив для любимой дочки и ее мужа.
Первый сын, Имант, родился, когда Соня и Валдис еще не отделились от тещи с тестем, но второго, Алоиза, из роддома принесли уже в новую квартиру, большую, четырехкомнатную. Родители у Сонечки были людьми состоятельными и для дочки не скупились.
Когда-то этот дом, наверное, был предметом зависти множества «бесквартирных» москвичей: с улучшенной (по тем временам и стандартам) планировкой, лоджиями, большими квадратными прихожими и встроенными шкафами, которые позволяли не загромождать пространство монстроподобными трехстворчатыми гардеробами.
Лучше этого дорогого кооперативного дома были только дома ЦК и Совмина. Но все это было давно, и теперь от былого величия мало что осталось. Дом, судя по всему, не был на капитальном ремонте и впечатление сейчас производил несколько убогое. Хотя Коротков, который жил в крошечной двухкомнатной квартирке с женой, сыном и парализованной тещей и не имел ни малейших перспектив улучшить жилищную ситуацию, был бы счастлив, если бы жил в таком доме, как Вазнисы.
Дверь Короткову открыла моложавая статная женщина с невыразительным лицом и подтянутой фигурой. «Мачеха, — сразу понял Коротков. — Что ж, тем лучше».
— Проходите, — сказала она с сильным акцентом, словно и не прожила в Москве почти двадцать лет. — Это вы нам звонили? Насчет Алины?
— Да. Вы — Инга?
— Инга, — подтвердила женщина, глядя на Короткова в упор немигающими глазами, отчего ему стало не по себе.
— Нас уже вызывал следователь. Что вы еще хотите?
— Я хотел бы поговорить с вами о детстве Алины, — соврал Коротков.
Но не объяснять же ей, что он пришел поговорить о ее старшем приемном сыне Иманте. Разговор на Иманта он сам выведет, лишь бы начать. Но начинать нужно с безобидного.
— О ее детстве? Зачем?
— Чтобы понять ее характер. Вот, например, говорят, что у нее не было близкой подруги.
