Поспорить с судьбой

Маркус, я едва не убила манна!

— Едва — не считается, — тихо заметил Маркус, ласково целуя заплаканное лицо своей испуганной девочки. — Прошу тебя, забудь всё что было, как страшный сон. Теперь всё позади. Вот только планы на будущее снова придётся немного изменить, родная, ну да нам не привыкать, правда ведь?

— Маркус? — и столько подозрительности было в голосе супруги, что маг не выдержал и сознался:

— Анрияр не станет наследником короны, он уступил это место тому, кого избрал перстень власти. Больше принц не имеет прежней силы.

нанесённое Его Преосвященством Калием Цейским и клятва крови. Клятва о том, что он никогда не попытается вновь воспользоваться своим правом рода на трон и не станет чинить препятствий мне и моим близким. Это моё условие в обмен на его жизнь.

— Ох, Триединый, — Кейра слегка отстранилась, прижимая ладошку к бешено бьющемуся сердцу, чувствуя, как ноги ослабевают под натиском захлестнувших её эмоций.

— Понимаешь, родная… Любимая моя девочка, — на лице молодого человека появилась загадочная улыбка, — я придумал, как отплатить тебе за то, что спасла от смерти приговорённого к казни через повешение. За то, что выходила незнакомого тебе мага, несмотря на его тёмное прошлое. За то, что открыла свою душу, впустила в мысли, подарила сердце неотёсанному болвану, готовому теперь ради тебя на всё… За то, что не побоялась поспорить с судьбой, несмотря ни на что!

Девушка испуганно прижала руки к горевшим от смущения и страха щекам.

Столько зрителей было у их объяснения в чувствах! Столько нового и неведомого готовило им будущее…

— Ну что ты, девочка моя, — маг положил руки на плечи супруги и проникновенно, словно они одни на всём белом свете, проговорил: Кейра Элисон Олд, любимая, ненаглядная, единственная… Моя… Пришло время и мне заплатить по счетам! И я рад сообщить, что отныне весь Туан у твоих прекрасных ног, моя Королева!

В одном из двухэтажных каменных домов, что стоял прямо у базарной площади мерно потрескивали зажжённые свечи, придавая небольшой комнатке уюта, но, к сожалению, не согревая.

У простого деревянного стола, зябко кутаясь в старую шаль, сидела женщина. При первом взгляде на неё можно было решить, что ей не больше тридцати лет. Моложавая, с длинными темными волосами и синими, лучащимися задором, глазами, она могла бы составить завидную партию любому аристократ. Но… Не случилось.