Посредники

Его влажные губы пощипывали шею Морганы. Она прижималась к его рту, искренне желая, чтобы он ее укусил.

Казалось, сама комната то растягивается, то сжимается, словно дышит. Звуки вокруг стали нестерпимо громкими. Что-то прижалось к ее бедру. Моргана попыталась вспомнить, где она находится. Ундина, проходя мимо, помахала ей и тут же исчезла, и Моргана уже не была уверена, что видела ее. Она напрягла зрение и различила профиль Нив Клоуз, мечтательно смотревшей на К. А. Они сидели на диване в стороне от танцпола, и Нив, сбросив туфельку, водила голыми пальчиками по ноге К.

А. между ботинком и кромкой штанины.

«Потаскуха», — подумала Моргана и почувствовала, как в желудке колыхнулась тошнотворная волна.

— Мне нужно присмотреть за братом.

— Маленький братишка в полном порядке, принцесса. — Мотылек придвинулся к ней ближе и прижался носом к ее шее. — Есть тайны, которые никому не следует знать, дорогая моя Моргана.

— Что имеется в виду под…

Мотылек рассмеялся, сверкнув чуть неровными и самую малость заостренными зубами.

— Не забивай этим свою идеальную головку!

— К. А. знает про меня все…

Мотылек прижался бедром к ее ноге.

— Что за хрень ты несешь?

— Ничего, любимая. Пустяки, — сказал Мотылек громче.

Она резко мотнула головой из стороны в сторону, и он обхватил ее плечи.

— Боже, ты ведь хочешь этого? Но не торопись, Моргана. Не торопись.

Она ощущала его горячие руки на своем теле, но соображала с трудом. О чем он говорит? Не торопиться? Она чувствовала себя куклой, набитой ватой или чем-то еще более тяжелым.

Может, землей? Нет, не землей — пылью… «пыльцой». Она слышала россказни, будто Мотылек приторговывал этой дурью. Говорили, что «пыльца» — словно билет в нирвану. Он всю ночь приносил ей напитки — неужели что-то подсыпал? Моргана в это не верила: просто она слишком много выпила и от этого совсем расклеилась. Она отчего-то знала, что Мотылек не станет принуждать ее делать что-либо против ее воли. Его горячие руки массировали ей плечи, и Моргана поняла, что молчит уже слишком долго. Она взглянула на него, улыбнулась как можно ослепительней, хотя губы были словно резиновые. Мотылек улыбнулся в ответ.

— Вот она, — сказал он. — Вот она, моя дикарка.

Моргана опустила глаза. Он нравился ей, нравился исходящий от него жар, ей хотелось остаться возле него, чтобы он согревал ее, но взгляд все возвращался к брату и этой маленькой сучке из пиццерии. Она повернулась к ним, слегка наступив Мотыльку на ногу, и пристально уставилась на парочку.