Посредники

Темное полотно дороги. Свет фонарей. Проезжающая машина.

Вот оно. Все дальнейшее, осознала Моргана, как корова языком слизнула. Должно быть, она вырубилась.

Нет. Мотылек не мог это сделать.

Или мог? Она дала ему? Моргана просунула руку между бедер — трусики были на месте, все чин-чином. Мысль о том, что Джеймс Мозервелл овладел ею, пока она была пьяна, бесила ее, но если бы он оставил себе доказательство победы, она просто сошла бы с ума.

И как она умудрилась так напиться? Моргана не пила никогда — ей не нравилось терять власть над собой, и уж тем более до полного беспамятства.

Но как же она добралась до дома?

Через окно Моргана взглянула на желтые розы, которые мать посадила много лет назад, сразу после того, как ушел отец. Чтобы твой день был ярче, сказала тогда Ивонн. Обычно цветы поднимали ей настроение, но сегодня Моргана заметила лишь изъеденные листья и пожухлые лепестки. Чахлые колючие ветки никак не смогли скрыть тот факт, что живет она в доме, лишь немногим лучше трейлера. Моргана провела пальцем по выбившемуся локону, лежавшему на подушке; ее наполняли растерянность, тревога и апатия.

В волосах застряла веточка. Моргана взглянула на нее, а потом провела рукой по затылку и обнаружила там клочок сухого листка. Она рывком выскочила из кровати — ступни и щиколотки были покрыты следами засохшей грязи, на плече остались крошечные красные царапины. «Господи боже, — подумала она. — Они занимались этим прямо на земле, как животные?»

Лучше сделать вид, что ничего этого нет.

«Сейчас воскресенье, обычное воскресенье, — сказала себе Моргана.

 — Я дома. Кака готовит завтрак. Все прекрасно».

Как ни в чем не бывало она принялась за привычные утренние процедуры: подошла к трюмо, вытащила пижамные штаны в «индийских огурцах», провела щеткой по спутанным волосам. Из них посыпались кусочки листьев и палочек, но она даже бровью не повела, потом надела любимое японское кимоно, аккуратно завязав пояс.

«Все прекрасно. А если и нет, то я сделаю так, чтобы все стало прекрасно».

Она потерла глаза, пощипала щеки, чтобы вернуть им румянец, и босиком, с улыбкой, прошла на кухню. К. А., в своей обычной воскресной форме — черная футболка и джинсы, — глянул на нее, стоя у плиты.

— Уж не полночный ли странник…

Моргана запаниковала, но тут же поняла, что К. А. шутит над тем способом, каким она покинула вечеринку. К. А. раскрыл объятия, и Моргана прильнула к его груди, маленькая и притихшая. Но привычному покою мешали чужие лица: Мотылька… и Нив.