Посредники

Поплотнее запахнув кимоно, Моргана еще глотнула кофе и попыталась сосредоточиться на том, о чем говорил К. А. Не получилось. Начало вечеринки, медленная музыка… Мотылек… Они танцуют среди пульсирующих теней; горячие, мягкие поцелуи, а потом… ничего. Что она сделала? Насколько далеко зашла? Давай, Моргана, вспоминай! Ее пугал не провал в памяти — теперь-то она была дома, в безопасности. И даже не Мотылек вывел ее из себя, и не… уфф… Ундина, перед которой, вспомнила Моргана, ей следовало извиниться.

Все дело в грязных ногах.

Грязные ноги и веточки в ее волосах, черные разводы на икрах и щиколотках, крошечные красные царапины, словно она бежала сквозь…

Моргана прижала ладонь ко лбу и посмотрела вниз. Темное дерево стола разверзлось, и она погрузилась в видение.

К. А. убрал прядь с ее лица, и она подняла глаза. Она сидела, склонившись над столом, длинные черные волосы, которые она расчесала несколько минут назад, упали в тарелку с сиропом.

— Далеко отправилась?

Где она бродила? И когда снова уйдет туда?

— Ты опять гуляла во сне прошлой ночью, так ведь?

Она покачала головой и открыла рот, но не произнесла ни звука.

К. А. отложил вилку и взял руку сестры в свою.

— Когда это было в последний раз? Господи, — присвистнул он, — шесть лет назад?

Моргана отняла руку и обмакнула кусочек оладьи в сироп.

— Пять, — ответила она. — И прошлой ночью я не гуляла во сне. Я просто надралась и вырубилась.

Она внимательно посмотрела на брата.

— Слушай, я дома, так? Я отправилась в бар, К. А. Я ушла с вечеринки и пошла в бар.

А там напилась до потери пульса, ясно? Меня зовут Моргана, и я — алкоголик. Доволен? Потом я вернулась домой.

Она положила вилку и оттолкнула тарелку.

— Слушай. Прошлой ночью что-то произошло, и ты не хочешь рассказать мне, что…

Привычным нервным жестом Моргана заправила выбившуюся прядь за ухо, хоть и сознавала, как смешно звучат ее объяснения, когда в волосах, возможно, еще торчат веточки и листики.

Девушка спрятала ноги под стул. Она вспомнила другие утра, похожие на это, много лет тому назад, когда отец еще жил с ними, когда она бродила во сне почти каждую ночь, а отец с матерью не спали и по очереди караулили ее.

Она слышала, как родители ругались по утрам, кому сколько удалось поспать. Фил-младший всегда хотел отвезти ее к психиатру. «Это ненормально», — говорил он. Но Ивонн упорно не соглашалась.

— Просто у нее слишком много энергии, — твердила мать. — Моргана подрастет и преодолеет это.

Она и в самом деле преодолела.