Посредники

Но не потому, что выросла. Просто однажды ночью, когда ей было двенадцать, она проснулась во время такой прогулки — среди непроглядной тьмы, какой она в жизни еще не видела, и прямо посреди леса. В том самом месте, которого боялась больше всего на свете.

Под ногами у нее что-то было. Что именно, ей было не разобрать, поэтому она подняла этот предмет — он был теплым, влажным, жирным на ощупь. Она заставила себя отнести его туда, где деревья росли пореже и сквозь них проникал лунный свет. Это оказался мертвый зверек — вероятно, кролик.

Шкурка была содрана с его тельца, остался лишь окровавленный остов: глаза, лишенные век, безгубая, оскалившаяся в жуткой ухмылке пасть. Она в ужасе бросила тушку. Ее руки были в крови, но она внушала себе, что просто испачкалась, когда подняла кролика с земли. Но позже той ночью в душе ей пришлось воспользоваться пилкой, чтобы выскрести окровавленное мясо из-под ногтей.

С того самого случая Моргана перестала спать по ночам. Она пила кофе, учила уроки. Ее отметки всегда были хороши, но после седьмого класса они стали отличными.

В течение целого года она ложилась спать только после того, как птицы начинали чирикать; перед началом занятий ей удавалось поспать всего несколько часов, и так продолжалось, пока она не убедилась, что переборола привычку ходить во сне. Ей разрешали опаздывать в школу из-за «нарушения режима сна», несмотря на то что Ивонн так никогда и не признала, что у дочери на самом деле была проблема.

Ей до сих пор слышался голос матери, объясняющей членам школьного совета: «У нее просто слишком много энергии».

И вот Моргана снова видела свои грязные, испачканные ноги. Красные царапины покрывали обе лодыжки; одна, особо крупная, шла по правой икре. Несмотря на то что она только что поела, Моргана почувствовала пустоту в желудке и головокружение.

Она встала из-за стола.

— Я сегодня работаю. У меня дневная смена в «Кракатау», так что лучше я сейчас помою тарелки…

— Морри! — К. А. поднялся. — Брось ты эти чертовы тарелки.

Слушай, может, нужно рассказать маме? Не думаю, что нам следует так все оставлять. Я не хочу, чтобы все это снова началось…

— Я же сказала тебе. Я не хожу во сне. Я была пьяна, пешком добиралась до дома, по дороге зашла в бар. И уж конечно, тебе не следует рассказывать об этом маме.

Она примолкла, многозначительно качая головой.

— Так или иначе, но, согласно приказам тренера Гонсалеса, тебе за милю следовало обходить эту вечеринку, — напомнила она.