Постучи в мою дверь

Холодный морозный воздух ворвался в затхлое пространство. Между стен заметался ветер, и нос уколола снежинка.

Олеся задрала голову. С уже гораздо более тихим скрежетом своды высокого купола разъезжались в стороны. В воздухе разлился странный запах. Соль… Так пахло на море. Холодной соленой свежестью. И странный не то шум, не то, плеск. Это же волны бьются о скалы!

Потолок полностью исчез, обнажив темно-серое пространство неба с алыми лоскутами. Наверное, дождь уступил место мокрому снегу. Снежинки закручивались в маленькие вихри, завораживая диким танцем.

Олеся поежилась от холода. Стало намного светлее, и вместе с тем… От ветра пламя свечей металось в стороны. А некоторые и вовсе гасли.

Как будто оказалась на сатанинском балу. По статуе Крампуса пробегали тени, и казалось, что демон лишь притворяется скульптурой.

Олеся попыталась вернуть кольцо обратно, но оно словно вросло в крошечные ноздри на вороньем клюве.

— Оно может только открыть купол.

Тихий насмешливый голос звучал из самого ада.

Олеся тихонько вскрикнула и задрожала от страха. Медленно обернулась, готовая к встрече с самыми жуткими монстрами. Ее воображение уже нарисовало окровавленную морду мохнатого Крампуса.

Свеча в руках мужчины освещала высокую и мощную фигуру. В проходе, из которого она сама пришла, стоял Габор.

Олеся тяжело выдохнула. Напряжение немного схлынуло. Но ноги оставались ватными. Ветер подлетел к Габору, попытался укротить пламя свечи в его руках.

Олеся поняла, что рано расслабилась.

В огненном танце лицо Габора казалось одновременно и безумно красивым, и опасным. Жутким. Как изрезанная морщинами маска. Только вместо морщин — черные тени.

Это все иллюзия. Игра света и тени. С другой стороны она ведь ничего о нем не знает.

Габор медленно и бесшумно двинулся к ней. Из-за ветра его свеча почти тухла, но пламя упорно сопротивлялось. Все еще дрожало. Оставив непокорный огонек в покое, ветер полетел дальше. Облетел зал по кругу и затушил зажженные Олесей свечи.

Все до единой.

Габор подошел к ней вплотную. Навис темной скалой и задул собственную свечу. Снежинки мерцали в воздухе, опускались на его волосы и оседали блестящими капельками.

Его тихий голос звучал угрожающе и соблазнительно. Чувственная хрипотца будоражила кровь. С ужасом Олеся поняла, что возбуждается. От ощущения опасности, от темноты, поглощающей их, от секретов между ними, ее и его.

С трудом Олеся выдавила из себя:

— Оставаться в спальне.