Постучи в мою дверь

— Нет… Ты не послушала меня… — Он ласково перекинул ее волосы на спину. — В Дьекельни все должны слушаться своего господаря.

Он соблазнял ее. Затягивал в омут своим голосом и странным блеском глаз.

Единственный способ удержаться на плаву — показать ему, что он над ней не властен.

— Ты не должна здесь быть.

С ним что-то было не так. Что-то изменилось. И Олеся никак не могла понять что.

— Ты такая непослушная…

От того, как он это сказал, по телу Олеси прошла судорога. Габор наклонился к ней. Теплое дыхание овеяло ухо.

Влажный горячий язык скользнул по мочке, переместился на шею, где отчаянно бился пульс. От страха и предвкушения.

Пришлось сжать бедра, чтобы унять бурно расцветающее тепло внизу живота.

Проклиная дрожь в собственном голосе, заставила себя снова спросить:

— Что это за место? Почему здесь повсюду К-Крампус?

Олеся запнулась. Ладонь Габора скользнула по груди, едва прикрытой плащом, пальцы словно случайно задели сосок. Олеся едва успела загасить жадный стон. Ее грудь еще никогда не была настолько чувствительной.

Как будто там сосредоточились все точки наслаждения. Соски моментально набухли, заострились и жаждали немедленной ласки. Грудь требовала, чтобы Габор сосредоточил свое внимание на ней, занимался с ней любовью, ласкал всеми возможными способами несколько часов подряд.

Господи… Хоть бы он не заметил, что с ней творится. Обжигающий жар цветком распускался в животе, обжигая нежные складочки. Олеся чувствовала, как они набухают, как между ног становится влажно.

Это все реакция на стресс! На самом деле она его не хочет.

Ни капельки.

От голоса Габора тело покрылось мурашками.

— Раньше здесь могли находиться только мужчины. И те из женщин, которые… соглашались служить демонам.

Мороз начал вытеснять из тела жар возбуждения. Страх разливался по венам.

Ладони Габора накрыли ее талию, согрели через ткань. Он притянул Олесю к себе, не обращая внимания на ее сопротивление.

— Вы не мужчина. Это я знаю точно. — Кривая усмешка изогнула его совершенные губы. — Неужели, желаете послужить демону?

Олеся понимала, что он ее подначивает, зачем-то провоцирует.

Но сдерживаться уже не было сил. Сколько можно этих подозрений?! Неужели она не доказала свою непричастность?

— Что вам еще от меня надо? Чтобы я перерезала себе горло вашей саблей? Такого доказательства будет достаточно?

— Нет. Мне нужно, чтобы вы сказали, кто вы?

— Я же уже сказала: я не заключала никаких сделок с демонами. Я даже ни разу их не видела!

Габор подтолкнул ее к стене.