Постучи в мою дверь

Я даю вам выбор…

Олеся дернулась в его руках:

— Значит, хотите в цепях? Я давно подозревал, что вы к ним неравнодушны. — Он нагнулся и медленно лизнул ее шею. — Я теперь тоже…

— Прекратите! Перестаньте же! — Олеся не оставляла попыток высвободиться.

Не смотря на эту дикую, нелепую и одновременно пугающую ситуацию, она чувствовала возбуждение. Габор слегка прикусил зубами кожу между плечом и шеей, всосал в рот и снова лизнул.

— Если вы не расскажете мне всю правду, я отымею вас прямо тут. Приковав цепями. Или вы этого и добиваетесь?

— Хватит мне угрожать! Я все расскажу.

Габор немного отстранился, но лишь затем, чтобы потянуть ее вниз. Он сел на пол и устроил Олесю у себя на коленях.

— Слышу. Вы закончили на том, что оказались здесь из другого мира.

— Да-а… — Олеся поерзала, устраиваясь удобнее.

Что-то было необычное в том, чтобы сидеть у него на коленях вот так просто, посреди холодного зала, с изваяниями Крампуса, странными картинами, и железными цепями за спиной. Пугающе.

— Только не смейтесь и не перебивайте, каким бы нелепым и… и сумасшедшим ни казалось то, что я сейчас скажу… Я до сих пор не понимаю, как такое могло произойти…

Габор терпеливо ждал. Его ладони, неспешно поглаживающие спину, отвлекали и сбивали с мыслей. Олеся заставила себя сосредоточиться. От того, что она сейчас скажет, зависело ее будущее.

А если он не поверит? Или все-таки сочтет ее сумасшедшей? Ну и грош ему тогда цена.

Кивнув самой себе, Олеся начала:

— До того как попасть сюда, я жила в… в мире, где не существует демонов.

Брови Габора скептически приподнялись, как будто он ставил под сомнение вероятность того, что где-то демонов может не быть.

— Про них, конечно, есть разные истории, легенды, сказки… Но люди в это не верят. И замков в моем мире нет. То есть, конечно, есть, но сейчас в них никто не живет. В моем мире люди жили в них много веков назад. Сейчас многие разрушены. А в других устроены музеи. Музей — это…

— Я знаю, что такое музей. Рассказывай дальше.

Олеся все больше волновалась. Не смотря на холод, ее уже начало лихорадить.

— Так вот… В том мире у меня был муж.

На этих словах ладони Габора остановились. Он сжал ее талию, как будто удерживая. Лицо стало серьезным. Как будто надел непроницаемую маску. Неужели, ревнует?

— Но мы с ним развелись.

— Что это значит? — Он опасно прищурился.

Олеся прочистила горло, не зная, как объяснить такие очевидные для нее, и совершенно непонятные для него вещи.