Постучи в мою дверь

А после того, как ей все стало известно, она смотрела и на мужа, и на сына лишь с одним чувством: с отвращением.

Глупо повторять родительские ошибки. Мать узнала обо всем случайно. Отец не собирался ей говорить. И внушил Габору, что никто из членов семьи, как бы не был близок, не должен узнать. Наверное поэтому они все никогда и не были нормальной семьей.

Габор был старшим в роду, а значит обязан был защищать и заботиться об остальных. Адрианну занимали лишь платья и украшения. Она больше общалась с Миклошем. Ведь он мог с ней играть, в отличие от всегда занятого уроками и занятиями Габора.

А Миклош… Миклош пользовался доступными благами и ненавидел всех вокруг, мастерски скрывая свои чувства.

Теперь же у Габора появился шанс на настоящую семью. С Олесей. То, о чем он никогда и не мечтал. А если вдруг случались такие моменты, то сразу давил все свои желания на корню. Но теперь в его жизни есть Олеся. И рассказать ей все? Своими руками разрушить их будущее? Не-е-ет… Нет.

Вот только она слишком упряма.

Сколько времени пройдет, чем умудрится сама все выяснить? А в том, что ей это удастся, Габор не сомневался.

Несколько проклятых ступеней стали для него самым настоящим испытанием.

Свечи уже почти догорели. Олесю окутывало нежное золотистое сияние. Безумно захотелось ее поцеловать. Наброситься на ее пухлые губы, убедиться, что она реальная, а не плод его воображения.

Неужели может существовать женщина, настолько ему подходящая? Улавливающая его желания, готовая исполнить их. И одновременно такая непокорная, дерзкая.

Олеся остановилась посреди спальни. Полы плаща разошлись в стороны, обнажая соблазнительную полоску совершенного изящного тела. Габор сглотнул слюну. Как же хотелось попробовать ее. Руками, губами, языком. Он чувствовал голод… Жуткий, сводящий с ума голод.

Взгляд жадно скользнул по очертаниям груди к красивому пупку, в который хотелось запустить язык. И ниже, к небольшому треугольничку волос. И вот там… Он должен узнать, какая она на вкус там. В прошлый раз она была влажной и шелковистой.

Обволакивала член, позволяя ему скользить внутри ее тела.

На этот раз она должна быть мокрой. От своих соков и от его слюны, пока он будет пробовать ее. А потом и от семени. Чтобы слышно было, как он входит в нее, каждый влажный порочный звук.

Олеся быстро прикрылась. Свела полы плаща, закуталась так, словно броню нацепила.

Габор посмотрел ей в глаза. Она покраснела и еще сильнее завернулась в плащ.

— Не смотри на меня так.