Постучи в мою дверь

С Олесей, этой удивительной чужачкой, он не мог оставаться в стороне. Его тянуло к ней. Невероятно сильно. Противоестественно. Где-то в глубине души оставались сомнения, что она лишь умело водит его за нос. Придумать можно все, что угодно.

Но уж слишком фантастической была такая ложь. И столько деталей. Он видел, с какой уверенностью Олеся рассказывает о том, что пережила, о том, что видела. Невозможно придумать столько подробностей и ни разу в них не запутаться.

В самом начале ее рассказа он еще пытался убедить себя, что она врет.

Старуха Бражена и демон, не ведая того, подтвердили каждое слово Олеси.

В какой-то момент он даже вздохнул с облегчением — это не Маргит. Совершенно другая женщина. И у Миклоша нет на нее никаких прав.

Нужно как можно скорее разобраться с братом. Этот скот способен на все, что угодно. Мысль о ранах на спине Олеси наполняла жгучей яростью.

Габор дошел до лестницы и осторожно шагнул на ступеньку. Он сгноит Миклоша за весь тот ужас, который теперь преследует Олесю в воспоминаниях.

— Пусти, я сама поднимусь. — Олеся попыталась высвободиться из его объятий, но Габор только сильнее прижал ее к себе. — Не глупите, господарь. — В ее голосе уже слышалась привычная насмешка. — Проход слишком узкий. Мы оба свалимся и свернем шеи.

Габор бережно поставил ее на ступеньки и улыбнулся:

— Тебе доставляет удовольствие все время спорить со мной? В твоем мире все женщины такие?

Ее глаза гневно сверкнули:

— Не знаю.

Кажется, она ревновала.

Габор следил за тем, как Олеся медленно поднимается по ступенькам. Неужели, она ревновала его? Некоторые из бывших любовниц пытались изводить его ревностью. После такого он быстро с ними расставался.

Но с Олесей все было иначе. Ему вдруг захотелось, чтобы она испытывала к нему чувства настолько сильные, что ревновала бы к несуществующим соперницам.

Он поднимался за ней, тяжело глядя в хрупкую спину, скрытую плащом. Она смогла выдержать боль от чужих ран и ужас воспоминаний. Не побоялась в одиночестве отправиться в темноту.

Примет ли она ту правду, которую он может рассказать ей? Или лучше промолчать об этом?

Он до сих пор помнил, как изменилось лицо матери, когда она узнала тайну отца. И тайну Габора. Отношения между родителями и так не отличались теплотой.