Постучи в мою дверь

Не могла!

Сохраняя последние остатки самообладания, Миклош покачал головой.

— Что на тебя нашло, брат? Я любил свою жену. Хоть она и оказалась предательницей.

Габор резко отстранился, окинув Миклоша презрительным взглядом:

— Мои люди уже едут за… Вильгельмом. Проверим, насколько ваши чувства сильны. И кого ты любил больше, жену или любовника.

Нет! Нет, не может быть! Как же так?! У Миклоша поплыло перед глазами. Он соскочил с кресла и бросился на Габора.

— Ты не посмеешь! Только попробуй его тронуть!

Габор легко оттолкнул Миклоша от себя.

Он снова упал на пол, больно ударившись о кресло. Габор иронично выгнул бровь.

— И что же ты со мной сделаешь? Мир населяют не только слабые запуганные женщины… брат.

Он с таким чувством выплюнул это слово, что Миклошу стало ясно: Габор его не пощадит. Ему точно так же наплевать на братские узы, как самому Миклошу было плевать на Маргит.

Успокаивало лишь то, что Вильгельм ничего не знал. Он не скажет Габору ни слова. Нет, Миклош не сомневался в верности любовника — он бы его не предал.

Но Габор вполне мог подвергнуть Вильгельма нечеловеческим пыткам.

Габор приближен к королевской семье и может безнаказанно творить все, что ему вздумается.

Миклош решил до последнего стоять на своем. Ради себя. Ради Вильгельма. Ради их совместного будущего.

— Ты не там ищешь, Габор. Маргит мне изменяла… Пользовалась деньгами нашей семьи… Положением… А сама крутила шашни… С грязными крестьянами…

— У меня нет времени на выслушивание твоих жалких оправданий.

Ты до сих пор жив лишь потому, что носишь ту же фамилию, что и я.

Миклош сжал зубы. Ну почему он не может взять и убить этого выродка?! Почему Небеса не наделили его силой и ловкостью? Почему все это досталось высокомерной мрази — его братцу?!

— Господарь… Господарь, умоляю… пощадите… — Служанка распласталась у ног Габора.

Габор взглянул на нее, как на мерзкое надоедливое насекомое.

— Значит, это ты хотела стать госпожой Баттьяни?

Миклош выпучил глаза.

Откуда он все это знает? Откуда?! Как ему удается всех держать в кулаке?

— Нет… Нет, что вы, господин? У меня и в мыслях не было… Я не достойна…

— Вот именно. Вставайте оба. Сегодня вы ночуете в темнице.

Олеся сидела на каменном полу и рассматривала содержимое корзинки.

Огромная ванна, больше напоминающая бассейн, почти наполнилась. От горячей воды поднимался пар. Дымка, освещенная свечами, которые Олеся принесла, мерцала и дрожала.