Постучи в мою дверь

Сумасшедший.

Олеся видела, что Габор с трудом дышит. По груди и животу стекал пот. Даже волосы были влажными. С потемневших прядей падали капли испарины.

Пошатываясь, Габор отступил от Олеси и прижался к стене. Он выглядел обессиленным и уставшим. Седые пряди таинственно мерцали в волосах. Олеся жадно любовалась им, таким красивым, сильным, уверенным в себе.

Ее желание увеличивалось с каждой секундой.

Взгляд Габора пьяно мерцал, тяжелый и лихорадочный. Олеся, не спеша, провела языком по губам, слизывая последние капли его вкуса.

От его голоса кожа покрылась мурашками.

— Ты научилась этому с мужем?

Неужели он ревнует ее? Вниз устремился еще один поток влаги. Мышцы влагалища сократились. Промежность пылала жаром.

Олеся покачала головой, по-прежнему сидя на полу, в той же позе.

— У нас не было ничего такого.

— Тогда откуда ты это умеешь?

— Что же будет, когда ты… «научишься»? — Габор ухмыльнулся.

Олеся совсем потеряла голову. Осмелела и решила быть развратной и порочной настолько, насколько хватало воображения.

Ей казалось, что именно это и нужно было Габору. То, что она долго и тщательно скрывала даже от самой себя.

— Когда я научусь, то смогу заглатывать твой член так глубоко, что ты будешь проникать в самое горло.

Он резко дернулся к ней. Схватил за плечи и поднял с пола, поставив на ноги.

— Ты моя. Слышишь? Даже не думай о том, чтобы вернуться в свой мир. Или быть с кем-то другим. У тебя буду только я. Ты моя.

Габор встряхнул Олесю, как тряпичную куклу. Она коснулась рукой его впалой шершавой щеки. От пота щетина была не такой колючей и мягко щекотала кожу.

Олеся выдохнула признание, намеренно искажая смысл. И он это понял. Улыбнулся опасной улыбкой. Глаза загадочно сверкнули.

— Да. Мы принадлежим друг другу. Навеки. В тот момент, когда ты очнулась в моем мире, — Габор откинул за спину ее волосы, — ты стала моей.

Олеся прижималась к нему изо всех сил.

Как будто приняла наркотик, от которого размягчается мозг и возникают странные желания.

Наверное стоило подумать о женской гордости. Но Олеся понимала, что давно уже забыла про нее. Примерно с тех пор, как пришла в себя в чужом незнакомом мире.