Постучи в мою дверь

Плотно стоящие ели разрушали небольшую башенку, очертания которой Олеся разглядела во мраке чащобы.

А ведь в сказках все жуткие вещи происходили именно в таких вот лесах. И сейчас Олеся, как никогда, верила в людоедку Бабу Ягу и пряничный домик, найденный Гензелем и Гретель.

Олеся не смогла сдержать нервный смешок.

— Ничего. Просто… вспомнила одну сказку…

— Какую? — Габор сосредоточенно всматривался в заросли.

Олеся закусила губу, когда он достал из ножен саблю. Дело плохо… А что если они сейчас наткнутся на демона? Олеся завороженно смотрела, как по гладкому лезвию скользит хищный блеск.

— Так какую сказку ты вспомнила? — Габор пристально смотрел на нее.

— О Гензеле и Гретель.

— Кто это такие? — Кажется, он пытался ее отвлечь.

— Брат с сестрой. Мачеха их не любила и уговорила мужа отвести детей в лес и там оставить. Он так и сделал. Дети бродили по лесу, пока не наткнулись на пряничный домик. Он весь состоял из леденцов, крема и конфет. Дети были очень голодны и начали откусывать от домика.

— Ну и сказочки в твоем мире. И как дети после них засыпают? С кошмарами?

— Эта сказка ничем не хуже той, что ты рассказывал мне о Крампусе.

— Истории о Крампусе нужны для того, чтобы предупреждать людей об опасности. А в твоем мире даже ведьм нет. Кстати, почему она хотела съесть ребенка?

Олеся задумалась, неожиданно осознавая, что даже вещи, имеющие одинаковые названия в их мирах, по сути, являются чем-то совершенно разным.

— В моем мире… когда люди еще верили в ведьм, они считали, что те едят людей.

Габор выразительно поднял брови и хмыкнул:

— Только не говори этого Бражене.

Олеся указала на каменные развалины, сквозь которые проросло дерево:

Взгляд Габора потемнел. Он неохотно бросил:

— Много веков назад моя крепость была больше.

Габор резко дернул ее за руку, таща за собой.

— Разве ты не заметила? Все пришло в запустение.

— Не хочешь мне говорить? Опять какая-то великая тайна?

Он обернулся и вонзил в Олесю свой непостижимый взгляд, от которого ей стало и страшно, и жарко.

— Умнеешь прямо на глазах, иномирянка.

Олеся сжала челюсти и надула губы:

— Не называй меня так.

На этот раз он даже не посмотрел на нее:

— Приказываю здесь я. А все остальные подчиняются. И ты в том числе.