Постучи в мою дверь

 — Но король… В моем мире правителям могли противостоять совсем немногие. Им ничего не стоило отдать приказ об убийстве собственной семьи.

Габор навис над нею, коснулся подбородка, ласково его погладил. Обхватил Олесю за плечи и притянул к себе:

— Я из тех немногих, которые могут противостоять королям.

Олеся погладила ладонью его шершавую щеку. Кожа оказалась удивительно горячей, как если бы его сжигала лихорадка.

— Ты правда отправил бы меня на ту дорогу?

Габор наклонился еще ниже. Пристально посмотрел ей в глаза.

Его губы замерли напротив ее губ, опаляя обжигающе-влажным дыханием:

— Да… раздел бы тебя до нижней сорочки и завел бы глубоко в лес. И если бы ты захотела выбраться оттуда, тебе пришлось бы уговорить меня…

Олеся не удержалась — подалась к Габору, словно споткнувшись. Ее словно магнитом потянуло к нему. Слова, которые он говорил, возбуждали и будоражили кровь. Он обещал ей нечто большее, чем страсть и секс. Олеся чувствовала в нем темную сторону. Того самого господаря, которого так боялась Адрианна и которому так стремились любой ценой угодить крестьяне.

Олеся совершенно его не знала. Но готова была подчиниться, потому что даже эта тьма в нем ее невообразимо притягивала.

Неожиданно что-то громко хрустнуло. Олеся вздрогнула, а Габор молниеносно обернулся. От высокой ели отломилась ветка и упала в снег.

Габор наклонился и поднял толстый, шириной в руку, сук. Несколько секунд он въедался глазами в разлом, а затем отшвырнул в сторону и почти по-звериному оскалился.

Олеся схватила Габора за локоть:

— Она… она не могла сломаться под тяжестью снега?

— Нет. Разлом другой.

Олеся ожидала новой волны страха, но ощутила совсем другое. Она поразилась тому, сколько всего он знает. В ее мире такими навыками могли похвастать разве что охотники.

Габор задвинул ее себе за спину и тихо приказал:

— Не высовывайся, что бы ни увидела.

Олеся кивнула, глядя в его спину, чувствуя, как страх подступает ближе.

Он свернул с тропы, ныряя в темный омут леса.

Олеся разглядела среди намертво сцепившихся ветвей несколько жутких рогатых Страшилищ. Огромные выпученные глаза следили за ней. А свисающие из пастей языки колыхались. Наверное от ветра. Они ведь не могли быть живыми?

Олесю начало трясти. Она едва не вскрикнула, когда встретилась с оцепеневшим взглядом. Почерневшая от времени и сырости деревянная маска торчала из дупла. Ее обрамляли седые свалявшиеся космы. Два длинных острых рога устремлялись вверх.