Постучи в мою дверь

Олеся врезалась в Габора, когда он внезапно остановился. Она осторожно выглянула из-за его спины и тихонько выдохнула от удивления.

Что ж, она нашла свой «пряничный домик». Невысокий, словно расползающееся во все стороны безе. Он выглядел как сваленная груда камней. Неровные, они лежали друг на дружке, непонятно как удерживаясь вместе. Каменная печь, пристроенная снаружи наверняка сжарила не одного неосторожного Гензеля. Под крышей чернело круглое чердачное окошко.

Дом казался давно покинутым и брошенным. С трубы, подвешенные за лапки, свисали несколько черных воронов.

Габор что-то тихо отрывисто сказал. Олеся распознала злость и гнев в его голосе. Его спина напряглась, натягивая ткань плаща. Олеся не сразу заметила, что во второй руке у него появилась та жуткая цепь с крюком.

Что-то происходило. Что-то, что заставило его достать свое пугающее оружие. Вот только Олеся никак не могла понять, что именно.

Едва слышно она спросила:

— Там ведь должен гореть свет?

Габор хрипло и низко ответил:

— Там не должно быть крови. И следов.

Крови? В лесной тени она даже не разглядела… Олеся посмотрела на снег. Он весь был утоптан следами. Слишком длинными, чтобы принадлежать человеку, и слишком звериными. Глубокие провалы когтей и отсутствие пальцев. А у самого дома на синем от сгущающейся тьмы снегу эти следы оказались алыми.

Габор ненавидел себя. Он допустил самую худшую ошибку из тех, какие мог совершить, — привел Олесю сюда.

Какого демона он согласился?! Почему уступил там, где должен был оставаться непреклонным. Его слово — закон. Во всем и всегда. Но с ней… С ней все летело в демонскую пропасть. С ней он не мог себя контролировать: мечтал то свернуть ей шею, чтобы больше не мучила, то прижать к ближайшему дереву и насадить на себя.

Всю дорогу до Бражены его раздирало на части. Такое впечатление, демоны все-таки добрались до него и теперь вгрызались зубами и глодали кости.

Олеся… Она стала его проклятием. Он просто не мог сдерживаться. Почему она сомневалась в нем? Почему не хотела признать его силу? А когда все же сделала это и сказала те слова… Он едва сдержался. Это было подобно буре. Только не снежной, а огненной. Горячей волной ее опрометчивых признаний его сносило с ног.

А он был уверен, что они именно опрометчивые. Она наверняка еще не раз пожалеет о своих словах. Потому что его мир был слишком чужд для нее.