Постучи в мою дверь

Колодец, переполненный телами, из которого торчали посиневшие ноги и руки. Черноволосая девушка… Ее отправился спасать вовсе не возлюбленный, оказавшийся трусом, а маленький брат.

Габор не заметил, как начал повторять вслух детский стишок. Проводы Старого года, особенно в деревнях, почти никогда не обходились без этой песенки. Малышня заучивала наизусть строчки и просила Морозного Деда о щедрых дарах. Но сейчас эти слова приобретали какой-то совершенно иной смысл.

Габор быстро перевернул еще одну страницу. Несколько маленьких картинок, на которые он прежде и не обращал внимания.

Крампус, срывающийся со скалы. Крампус, барахтающийся в холодной воде. Крампус, пытающийся пробить ледяную корку, мгновенно сомкнувшуюся над ним.

Это и есть способ справиться с ним? Утопить? Заточить подо льдом? Море у берегов Дьекельни даже не замерзает! Бред какой-то.

Габор швырнул книгу обратно в кресло и, вновь взяв свечу, шагнул в тайный ход. Он не соврал Олесе — он видел Крампуса. Лишь однажды. Это произошло в тот день, когда они с отцом ездили вешать его Страшилище.

Габор бродил по чаще, выискивая место, где пристроить своего самого жуткого в Бергнадии монстра.

Тогда-то и появился Крампус. Сначала он принял его за путника, заблудившегося в лесу. Ведь у кого еще мог быть такой плащ? Темный, длинный, он странно мерцал. Вблизи лоснящаяся ткань оказалась иссиня-черными перьями. Когда Габор подкрался ближе, путник вдруг обернулся к нему. Мальчишка, каким он тогда был, испуганно отшатнулся. На путнике была жуткая деревянная маска с языком-лоскутом.

С его рогов почему-то свисали нити паутины. А на пальцах, впившихся в его плечо оказались жуткие птичьи когти.

«Заблудился, юный наследник?» — так он спросил. Просипел жутким голосом, словно ему сложно было говорить. «Маленький смелый дракон… Знаешь, кто я?» Тогда он покачал головой, хоть уже и догадывался. Вот только все отчаянно ждал, когда человек скинет плащ, снимет маску и под ней окажется обычный крестьянин, которого приставили стеречь границу.

«Я — хозяин всего, что ты здесь видишь.» Что напуганный ребенок мог ответить на такое заявление? Уж явно не то, что он сказал… «Нет, хозяин этих мест — мой отец. А после его смерти господарем стану я.»

Габор окончательно убедился в том, что перед ним сам Крампус, когда все его тело объял пламень. Он обжег, опалил. Габор пытался убежать, но горящая ладонь держала крепко. Окрик отца его спас. Крампус тут же отступил в тень. Пламя развеялось, обращаясь в дым.