Постучи в мою дверь

Он накрыл ладонью попку, обтянутую тканью платья и надавил, прижимая Маргит еще ближе, устраивая отвердевшую плоть в развилке ее бедер. Как же хорошо… Ничто не сравнится с этим ощущением — быть рядом с ней и в то же время отделенным от нее несколькими слоями ткани. Предвкушение наслаждения — сладчайшая пытка. Маргит вдруг тоже усмехнулась и легонько поерзала, задевая налившийся кровью член.

— Могу вам песню спеть. Или стишок рассказать. Хотите?

Вот же бестия! Габор хотел и рассмеяться, и проучить ее, чтобы выбирала выражения.

Но этим он займется, когда они останутся наедине. В постели.

— Хочу, Маргит… Я столько всего хочу…

Она сжала губы и вновь начала вырываться.

— Я тоже хочу. Чтобы вы меня отпустили.

— А я этого делать не хочу.

Маргит недовольно сжала губы, и Габор едва удержался от желания ее поцеловать. Теперь, когда знал, каково это, терпеть становилось практически невозможным. Маргит гневно тряхнула головой.

— Я уже поняла, что мои желания здесь не учитываются.

— Почему же? — За руки Габор медленно притянул ее к себе, пока их лица не оказались в миллиметре друг от друга.

 — Если ваши желания совпадают с моими, то они учитываются в первую очередь.

Глаза Маргит снова сверкнули. На лице застыло странное выражение. Как будто ей было больно.

— Не пойму, зачем вы все это делаете… Надеетесь, что сюда ворвется ваш брат, и вы сможете доказать всем, какая я плохая?

Проклятье! Он совершенно забыл о Миклоше. Его приезд напрочь вылетел из головы.

И зачем только Маргит напомнила?! Какого демона думала сейчас о нем? Но она сказала «ваш брат», а не «мой муж». Или он просто цепляется за слова в надежде, что между ними не все так гладко? Пытается придумать оправдание своей слабости перед ней.

Неожиданная злость наполнила рот горечью, стирая невероятный вкус поцелуя Маргит. Едва ли не сбросив ее с колен, Габор ссадил Маргит обратно на сидение. Она прерывисто выдохнула, наверное, не ожидая подобного обращения. На ее лице отразилась обида.

И все равно Маргит выглядела соблазнительно. Невозможно было сопротивляться ей. Плащ съехал в сторону. Подол платья задрался, обнажая ноги. Чулок съехал вниз, высвободившись из плена подвязки. И, кажется, она не испытывала ни малейшего чувства неловкости. Обида уступила место злости.

— Я отослал Миклоша.

Маргит окинула его презрительным взглядом:

— Как предусмотрительно.

Наверное она заметила, что он как последний дурак пялится на ее ноги.