Постучи в мою дверь

Чертова ткань не поддавалась, плотно облепив тело. Он свихнется, если не увидит ее обнаженной. Кое-как Габору удалось стащить с плеч Маргит верх платья. Но она вдруг снова ударила его в плечо.

— Прекратите немедленно! Там ваш брат и… и…

Габор непонимающе уставился в ее раскрасневшееся лицо. Голубые глаза ярко сверкали, занимая почти половину лица.

— Пусть Миклош вас больше не волнует.

Маргит уперлась ногой в его бедро и с силой оттолкнула от себя:

— Он очень даже меня волнует!

После этих слов ему захотелось ее придушить.

— Вот как? И чем же он вас так взволновал?

Маргит растерянно моргнула, выпрямилась на сидении и быстро одернула платье.

— Он… он мой муж. И ваш брат.

— Раньше нужно было об этом думать.

Ярость в ее глазах могла бы его убить. Он почти ощущал покалывание на коже.

— Это вы начали меня целовать. Не я. — Ее голос превратился в гневное шипение.

Габор понял, что ему доставит огромное удовольствие сломить ее сопротивление. Заставить Маргит умолять о ласках… Довести ее до такого же состояния, в котором находится он.

Мышцы живота судорожно сжались. Член болел от необходимости выплеснуть семя в Маргит. Габору физически необходимо было скинуть дикое напряжение. Но Маргит оттолкнула его. Несколько раз. И чтобы наказать ее, он потерпит.

Неторопливо затягивая шнуровку брюк, Габор сражался почти с нестерпимой болью. Сжав зубы, он с трудом выговорил:

— Миклош поделился со мной подробностями вашей нелегкой супружеской жизни.

Маргит как раз одергивала подол платья. Ее плечи едва заметно напряглись. Совершенно бесцветным голосом она глухо произнесла:

И это все? Ей ни капли неинтересно, что братец наговорил? В какой-то момент Габор даже позавидовал ее выдержке.

— Да-а-а. — Откинувшись на спинку сидения, Габор с удовольствием рассматривал ложбинку между грудей Маргит. — Оказывается, вы далеко не такая верная жена, какой мы все вас считали.

Маргит вскинула голову и прищурилась. По ее лицу сложно было что-либо прочитать. Она пожала плечами и затянула у горла тесемки плаща.

— Но для вас это ведь не новость.

— Почему же? Я всегда был твердо убежден в вашей добродетели.

— Ну да! Значит, все, что здесь произошло — испытание моей добродетели? Которое я, конечно же, не прошла. И теперь вы уверены, что ваш брат говорит правду. Я права?

Габор удивленно поднял брови. А Маргит оказалась сообразительной.