– И ты видел голову каменного тролля своими глазами?
– Вот этими самыми, – ответил парень, пальцами тыча себе в лицо и чуть не выколов от избытка эмоций собственный глаз.
– Значит, в Каменном тролле поселились, – задумчиво протянул Олаф.
– Ага, там, – снова кивнул Гюльфи.
– Хорошо. Иди. Только скажи сначала, что дальше делать собираешься?
– Я слово дал. Так что с матерью побуду седмицу – и обратно пойду, – вздохнул парень.
– Слово? Обратно? – переспросил Олаф. – Решил в слуги податься, парень?
– Слово воина дороже золота и крепче стали, – насупился Гюльфи, которому насмешки конунга не понравились.
– Что ж, жизнь твоя, и решать тебе, – усмехнулся Олаф.
Его разозлил ответ юноши, но спорить с ним он не собирался. Совсем по-другому повели себя сидевшие тут же ярлы. Ответ Гюльфи явно пришёлся им по душе. Услышав его слова, они дружно закивали головами, одобрительно переглядываясь. Впрочем, Олаф мог их понять. Иметь в своей дружине такого богатыря, умеющего держать данное слово, было мечтой любого из них.
Отпустив парня, Олаф вопросительно посмотрел на своего раба и, помолчав, тихо спросил:
– Ну, что думаешь? Может, стоит приказать схватить этого бычка и допросить как следует?
– А зачем? – хитро прищурившись, спросил Никодим. – Слухи о его приходе уже по всем кланам разнеслись, и если схватим его, начнутся вопросы и пересуды. Кроме всего прочего, если он не вернётся, Акулий зуб насторожится. Ведь парень слово воина дал. Пусть идёт. Заодно и узнаем, правду ли он сказал.
– И как ты это узнаешь?
– Пустим по его следу наших людей. Они и проследят, ну и пронюхают, как в тот фьорд незаметно пробраться можно.
– Так и сделаем. А потом вырежем всю эту мразь. Этот Свейн осмелился просить у меня мою дочь. Грязный, нищий бродяга осмелился требовать себе в жёны мою дочь!
– Не стоит так сердиться раньше времени, господин. Придёт время, и вы сами, лично, уничтожите его. И я даже знаю, как сделать так, чтобы он никогда не попал в Вальхаллу.
– Хорошо. Займись этим.
– Не я, господин. Это сделаете вы сами. Своими руками. Я научу вас, как это сделать, и тогда вы будете сидеть в кресле, попивая вино, а ваш враг будет корчиться от боли у ваших ног. Он сдохнет, так и не обнажив меча, а значит, никогда не будет пировать в чертогах Одина.
– Если ты поможешь мне сделать это, я подарю тебе свободу, раб, – пообещал Олаф.
– Благодарю вас, господин. Но этот поход вам придётся совершить самому.
