Посылка для генерала

 – Если ты без моего ведома хоть где, хоть во сне рот раскроешь, знаешь, что я с тобой сделаю!

– Да я понимаю, товарищ капитан, – закивал головой ошарашенный Гузов. – Секретность прежде всего. Только что же все это значит? Я же Максимова знаю, этого же не может быть…

– Много ты понимаешь, – процедил сквозь зубы оперативник. – Что может быть, а чего не может. Твое дело – молчок!

– Товарищ комиссар госбезопасности… – Буров вытянулся, докладывая о прибытии, но Абакумов жестом остановил майора:

– Проходи, Иван Николаевич.

Присядь.

Начальник Главного управления контрразведки Смерш Народного комиссариата обороны СССР комиссар госбезопасности 2-го ранга Виктор Семенович Абакумов сидел в своем рабочем кресле, положив широкую ладонь на лист бумаги. Как всегда, прямой и статный, в застегнутом отглаженном кителе. Высокий лоб, открытое располагающее лицо и абсолютно непроницаемые глаза.

Буров всегда удивлялся этой особенности своего нового начальника. Как можно иметь такой открытый и ясный взгляд и при этом уметь не показывать своего настроения.

Вообще ничего не показывать. На портретах больше эмоций, чем у этого, живого человека. А может, так и надо в высших эшелонах власти? Никто не должен заподозрить, что у тебя в голове или на душе. Только холод и ясность мысли. И – полная, безграничная преданность вождю!

– Как твоя рана? – спросил Абакумов, барабаня пальцами по листу бумаги. – Беспокоит?

– Я здоров, товарищ комиссар, – ответил Буров. – Готов приступить к работе и выполнить любое задание.

– Хорошо, – кивнул Абакумов и помолчал. Он поднялся из-за стола, прошелся по кабинету, заложив руки за спину. Постоял у окна, глядя на улицу. – Твою группу мы собрали. Гробовой и Косович вчера вернулись из командировки. Снова отличились твои ребята, майор. И Митьков в Москве. Задание тебе, Седой. Такой псевдоним у тебя был в Испании?

– И после Испании тоже. Вы ведь смотрели мое личное дело?

– Смотрел, майор, смотрел. И с делами твоей группы знакомился. Ты понимаешь всю необходимость создания Смерша? Согласен, что борьба со шпионами и диверсантами должна быть всеобъемлющей, суровой как никогда.

Враг коварен и силен. Нет у нас времени и возможности раскачиваться, ждать.

– Согласен, товарищ комиссар, – привычно отозвался Буров, хотя в душе был не согласен, что надо было что-то менять, вводить это зловещее название. Вполне можно было и в старой организации заниматься контр-разведывательными действиями, и очень даже успешно.