Посылка для генерала

Огонь сконцентрировался на узком участке танковой атаки немцев, но фашистские машины рассредоточивались, умело маневрируя, уходили из-под навесного огня батарей, бивших с закрытых позиций, и охватывали оборону пехотных частей с двух сторон.

И тут в небо взвились три ракеты. Огонь батарей был смещен левее, чтобы не пострадали танки Васильева. И вот два десятка «тридцатьчетверок» вырвались в поле и, набирая скорость, понеслись во фланг и тыл наступающим немцам. Короткая остановка, выстрел, и машина снова несется вперед.

Командир полка построил атакующую линию таким образом, чтобы все танки могли одновременно вести огонь по врагу, чтобы не мешали друг другу, не закрывали обзор и потенциальную цель.

Прошла минута, другая. И вот уже несколько немецких танков задымились, загорелись ярким пламенем. Несколько машин закрутились на месте с перебитыми гусеницами, а в борта и корму им били и били снаряды советских танков.

Силы были слишком неравные, но неожиданная атака сумела спутать планы врага, позволила нанести ему урон, на который он не рассчитывал.

Загорелась «тридцатьчетверка», встали на месте еще две. Немцы огрызались и пятились назад! В какой-то момент наши и вражеские машины смешались, все было в дыму и огне. И из окопов пехоты не понять, кто там и где, как проходит бой. И только на командном пункте, когда поняли, что танковый удар удался, что вражеская атака сорвана, облегченно вздохнули: «Молодец, Васильев! Спас положение!»

Однако радость оказалась преждевременной. Было очевидно, что потери советских танкистов очень большие.

– Командира подбили! Первого подбили! Тройка, ты рядом… прикрой!

– Сейчас, – раздалось в ответ. – Нормально, ребята покидают машину… Черт, «Тигр»…

Грохот боя продолжался еще минут тридцать, пока немцы наконец не откатились назад, к лесу. Изрытая воронками земля дымилась. Горели подбитые танки, рядом валялись тела погибших танкистов. Две роты танков пожертвовали собой, чтобы в нужный момент ударить в тыл и фланг атакующего врага, помешать ему выполнить задуманное, не дать прорвать оборону.

Майор Буров вошел в камеру корпусной гауптвахты. Максимов сидел на нижних нарах у стены и внимательно смотрел на вошедшего офицера. Это понравилось оперативнику. Генерал не смотрел в сторону, не отводил глаза, не пялился демонстративно в окно, а ждал, что ему скажет визитер.