Одной рукой наматывает на кулак косу, запрокидывая мою голову вверх, что не рыпнешься, и впивается поцелуем-укусом в шею, доставляя боль.
Второй рукой задирает подол платья и больно сжимает бедро, стремясь забраться в нижнее белье.
— Перестань, — бью кулаками по груди, плечам.
Везде, где могу дотянуться. А когда этот ненормальный кусает меня за губу, улыбаясь шальной улыбкой маньяка, не сдерживаюсь и бью по лицу.
Винс успевает перехватить руку в последний момент и ловко вывернуть её за спину. Вскрикиваю от боли, но сопротивляться не перестаю.
Кусаю гада в ответ, ощущая во рту мерзкий привкус железа.
Значит, до крови.
Радуется Серебрянка.
— Дикая кошечка, — лыбится псих, демонстративно медленно слизывая темно-алую каплю. — Я с огромным удовольствием научу тебя уважать меня, как своего господина и вожака. Готовься, дикарочка. Мягким я не буду. Так что смирись и не жди пощады. Я люблю грубый секс.
— Нет, — качаю головой, отскакивая к двери в ванную комнату, как только он мне позволяет.
— Да, Мия, тебя давно пора использовать по назначению, как элитную самку, а не носиться, как с писаной торбой.
Глава 9
Как только Винс отступает от меня на шаг, переключая всё внимание на сотовый телефон, поправляю одежду и, сдерживая внутреннюю дрожь и норовящую выбраться наружу Серебрянку, вытираю саднящие губы.
Да, моя волчица буквально вибрирует от желания вцепиться бете в шею. Только не для того, чтобы поставить брачную метку, а с целью перегрызть горло мерзавцу, посмевшему ей угрожать, насиловать и прогибаться под себя.
Тому, кто из приятного волка превратился во врага, став до дрожи ужасным и отвратительным.
Опускаю глаза вниз, чтобы при всем желании Винс не смог увидеть моего к нему истинного отношения и не прочитал ненависть и презрение, буквально кипящие в крови.
Терпи, милая, долго он тут не пробудет. Снующие по дому чужаки быстро заставят его убраться из моей комнаты, а уж мы с тобой придумаем, как удрать не только из ставшего опасным дома, но и с территории восточной стаи.
Стаи, которая вместо защиты стала внушать лишь страх и отвращение.
Уговариваю Серебрянку мысленно.
— Хас, — тем временем отрывисто рявкает Винс в трубку. — Завтра выбери время, когда все посторонние будут на погребении и установи запор на двери Мии. Не хочу, чтобы кто-то, случайно заблудившись, набрел на ее комнатку.
Произносит невидимому собеседнику, а глазами так и шарит по моему сжавшемуся в уголке телу.
Не вижу. Чувствую. Его глаза, как щупальца спрута.
