— Вот потому, что Брис всю жизнь защищал и прятал тебя, Мия, я и надеюсь на твою благоразумность. Очень прошу: не создавай проблем, сиди тихо и не высовывайся. Неужели все старания твоего отца были напрасны? Вспомни, почему он погиб, — бьет словами Винс.
Больно.
Жестко.
Наотмашь.
До слез на глазах.
Ну еще бы я забыла…
Нет, никогда. Моё отражение в зеркале этого не позволит сделать.
Даже подходить к нему не надо, чтобы описать себя. Все изученные до мелочей особенности и недостатки я помню наизусть.
Нет, если брать в целом, то вполне здоровая девушка двадцати одного года.
Невысокая, худенькая, тонкокостная.
Только вот седая. Не отдельными прядями, а целиком и полностью. Даже волчица моя, всегда прячущаяся внутри и практически не показывающая носа, не бурая, как все волки нашей стаи, а серебристая.
И глаза… Мои глаза тоже седые. Ни серые, ни карие, ни желтые, ни голубые, как были у отца и мамы, а белые. Никакие. И жуткие.
Конечно же я помню, почему погиб отец. Он погиб, потому что, мстил за свою семью.
Жену, сына, дочь. За родных, попавших в западню по его недосмотру.
Восемнадцать лет он искал того гада, кто поджег наш дом, в котором заживо сгорели мама и братишка. А я выжила.
Почему?
Не знает никто. Но с того страшного дня трехлетняя девочка превратилась в блеклую моль. А волчица внутри нее почти умерла. Даже запах оборотня пропал, как и все сверхспособности нашей могучей расы.
Практически человек, а не двуликая. Но… омега. Та, что подойдет любому оборотню, составит хорошую пару и сможет подарить сильное потомство.
Да, отец вычислил преступника, Сайка, главу северо-восточного клана, которого земля носила все эти годы, не забирая к себе. И вызвал на бой. Честный. Один на один.
И победил. Отомстил за любимых, разодрав твари горло. Однако, не учел подлости членов стаи последнего. Обернувшись в последний момент человеком, Рик, брат Сайка, всадил в спину отца нож.
— Я помню, — произношу тихо, отступая к кровати и присаживаясь. — Помню.
— Вот и умница, — кивает, успокоившись, Винс.
— Давай, не скучай. Через два дня я тебя выпущу. А сейчас для всех ты слишком слаба, больна и не можешь принимать гостей.
— Да, я понимаю.
— Прости, дорогая, но это самый лучший выход, — подойдя и погладив по лечу, направляется к двери Винс. — Тебя не должны видеть.
* * *Оставшись одна, откидываюсь на кровати и закрываю руками глаза, прокручивая в голове свою такую длинную и короткую одновременно жизнь, начиная с трех лет.
Да, именно с трех.
