— Уезжайте к южной перемычке, дальше держитесь правее и так до главной трассы. Мы задержим этих гадов и свяжемся с альфой. Бак в машине полный. Постарайтесь подержаться, пока не придет подкрепление. В салоне спрятан маячок, мы вас не потеряем.
— Понял, — кивает лесничий, — сделаем. Только вот вторую технику, раз она захвачена врагами, выведем из строя.
И прежде, чем успеваю сообразить, к чему это было сказано, старик вскидывает ружье и, почти не целясь, пробивает вначале левое переднее колесо, а затем правое.
— Нам нужна фора, — хмыкает он на удивленные взгляды оборотней, даже тех, что перегородили дорогу, намереваясь не пропустить к нам машину ценой жизни.
— Уезжайте, — бьет по капоту Чак, — время.
И этот его жест, как сигнал к началу. Из леса появляются новые оборотни, а потом еще и еще. И их леденящие взгляды заставляют моё сердце замереть на секунду, а потом зачастить с удвоенной силой.
Матушка-Луна, спаси и сохрани.
* * *
— Дочка, пристегнулась? — уточняет дед Исай, внимательно глядя на меня через зеркало заднего вида.
Киваю и даже дергаю за ремень, чтобы подтвердить свои слова.
— Молодец, но лучше, если еще и держаться будешь.
Успеваю взяться за ручку, расположенную над боковым окном, и сообщить: «Готова», как машина с визгом стартует.
Ого! Каскадер что ли?
Удивляется Серебрянка.
Фыркаю на шутницу и оборачиваюсь назад, распахивая глаза шире.
«Наши» оборотни уже перевоплотились в волков, плотно перекрывая дорогу и отслеживая действия противника.
Незнакомые двуликие, не торопясь, продолжают стягиваться с противоположной стороны от той, куда мчится наш внедорожник.
Внезапно сгустившуюся тишину прорезает громкий волчий вой, и в ту же секунду две стаи, метнувшись как стрелы, сходятся в жестокой схватке. От пронзительного визга, злобного рыка, утробного ворчания, клацанья клыков и звуков борьбы закладывает уши. А обоняние обжигает резкий запах железа. Кровь.
Кошмар наяву.
— Луна-защитница, помоги, — прикрыв на секунду глаза, шепчу покровительнице всех двуликих и старательно надеюсь на лучшее.
А затем дорога виляет в бок, и все происходящее остаётся позади.
Дрожь прошивает тело, переживания заполняют душу, дыхание сбивается, а глаза застилают подкравшиеся слезы. Ненавижу насилие и жестокость. Особенно, когда они вот такие неоправданные, как охота на самку ради прихоти какого-то мерзавца.
