Да, водитель фуры не зря бурчал и ругался с кассиршей, приходит понимание спустя километров тридцать. Вначале двигатель начинает троить и чихать, а спустя несколько минут машина вообще глохнет и движется лишь накатом.
— Эх, беда-бединушка, — вздыхает дед Исай, сворачивая к обочине, и съезжает на боковую улицу какой-то небольшой деревеньки. — Хорошо, что хоть в селении, а не посреди трассы.
— Да тут, похоже, и жителей-то нет. Свет только в дальней избе горит, — замечаю, оглядываясь по сторонам.
— Неудивительно, все теперь в город стремятся перебраться.
Тут же ни работы, ни условий для детишек нет, ни больницы, ни магазина, — старик что-то с минуту обдумывает, а затем кивает, приходя к какому-то выводу. — Ладно, дочка. Сидеть тут смысла не вижу. Машина быстро остынет. А ночевать нам где-то всё равно потребуется. Пошли-ка лучше пройдемся и осмотримся, что здесь и как.
Замечаю, что дед Исай берет с собой ружье и наши пожитки, которые Чак закинул на заднее сидение, и шустро вылезаю из машины, чтобы помочь.
Желудок некстати начинает жалобно урчать, напоминая, что давно не пополнялся. И, переглянувшись с дедом, мы одновременно друг другу улыбаемся. Опять некогда поесть.
— Погодь пока тут, — старик останавливает меня возле низкого заборчика единственного освещенного дома, приподнимая руку, и снимает с плеча рюкзак. — Я пойду, гляну. Ты пока не показывайся. Мало ли.
Киваю и обвожу внимательным взглядом всё вокруг. Странно, обычно в деревнях собак держат, чтобы те вместо звонка работали и о чужаках предупреждали.
Тут же животиной не пахнет совершенно. Никакой. Дом тоже выглядит убого. Краска давно облезла, крыльцо покосилось, поленница пустая, окна грязные и давно немытые, вместо занавесок — какие-то серые замызганные тряпки, двор не чищен, только следы от больших мужицких сапог продавлены в замерзшей грязной жиже. И, самое главное, от избы теплом не тянет, а на дворе ноябрь.
М-да, у меня самой всякое желание заходить внутрь отпадает.
Почему-то с трудом верится, то там можно что-то хорошее увидеть. Хотя люди есть.
— Двое мужчин, — подсказываю лесничему, уже открывшему калитку и зашедшему на чужую территорию.
Его наклон головой сообщает, что информацию получил. Выдыхаю и напрягаю слух. Что ж, я и отсюда уловлю, что происходит внутри. Хотя сейчас там даже никто не двигается.
Дед Исай возвращается минут через пять, хмуря брови и недовольно качая головой. Вполне понимаю, почему.
