Вот он что-то тихо говорит, после чего незнакомый оборотень обегает транспорт и занимает место водителя, а Ноев, сильно сжав плечо моей пары и тряхнув ее, как куклу, замахивается…
Пелена опускает на глаза, превращая мир в черно-красное марево. В душе разгорается пламя, сжигая внутренности. Я так сильно ощущаю в этот момент истинную и ее душевное состояние, что кажется, даже мысли читаю.
Страх малышки убивает, выкручивая внутренности.
Только попробуй, гад!
Рыкает Серый, выпуская на волю всю ненависть, всю силу альфы, все переживания последних дней.
Ударная волна эмоций обрушивается на врагов, как цунами.
Винс дергается от Мии в сторону и приседает, затыкая уши.
Водитель же бьется головой о руль, завывая, и сползает в открытую дверь, напоминая эмбрион.
Больше не медля, огромными прыжками устремляюсь вперед. Я знаю одно, двум уродам осталось жить считанные секунды.
Глава 32
МИЯ
— Райдэн, — гляжу в невероятные, темно-серые, да нет, практически черные от переполняющих эмоций глаза того, кого не чаяла уже увидеть.
А там в них такой шторм, такой взрывной коктейль из боли, переживаний, неверия, радости и надежды, что душу выворачивает наизнанку. Мало мне своей нервной трясучки, от которой зуб на зуб не попадает, а тело прошивает дрожью и судорогами, так еще и за этого большого и сильного мужчину переживания накрывают с головой.
Альфа дрожащими руками аккуратно прижимает меня к себе, бережно и почти невесомо поглаживая спину. И смотрит, смотрит во все глаза, словно не узнает.
— Маленькая моя, — выдыхает чуть слышно и кончиками пальцев тянется к щеке.
Но не дотрагивается, лишь сжимает кулак, пряча его за спиной, а в глазах мука переплетается с ненавистью к самому себе.
Чувствую его так сильно и глубоко, что сердце начинает колоть от той боли, в которой этот сильный и уверенный в себе оборотень себя сжигает.
— Прости меня, что так долго шел, что подвел, что одну оставил, — шепчет еле слышно, скользя по лицу жадным взглядом, и дышит глубоко и часто, словно до этого момента вообще не знал, что это необходимо.
А у меня сердце обливается кровью, и желание коснуться хоть на секундочку того, кто никогда не уходил из мыслей, обосновавшись в них навсегда, зашкаливает.
И я сдаюсь.
Я же слабая.
Я же девочка.
Приподнимаю ладошку и тянусь к такому совершенному лицу, которое и раньше было скуластым, а сейчас словно стало еще более худым и выразительным. Медлю лишь секунду, растворяясь во внимательном взгляде, и легонько касаюсь колючей щеки.
