— Обязательно, — соглашаюсь с побратимом и передаю ему склянку. — Ладно, Дорс, дуй сейчас к Курту. А мы со Стивом пойдем пока на банкет. Покажемся местным, чтобы не было вопросов, что постоянно где-то пропадаем. Надеюсь, что хоть у одного из нас получится сегодня не отведать эту дрянь.
— А если ничего не пить весь вечер? — предлагает бета.
— А ты уверен, что капли не добавили в тесто для выпечки поминального хлеба, к примеру? — хмыкает его брат. — Или предлагаешь демонстративно не есть его у всех на глазах.
— М-да, это будет скандал.
— То-то и оно.
На банкете мы со Стивом оказываемся чуть ли не последними прибывшими. Радует одно, что теперь сидеть за общим столом под обстрелом множества глаз уже не нужно. И можно спокойно перемещаться от одной компании к другой и тихонько общаться на нейтральные темы с кем нравится.
Единственное обязательное действо на этом мероприятии — прием поминального хлеба всеми присутствующими одновременно. А в остальном, обычный ужин с фуршетом.
Первая половина которого проходит спокойно и непринужденно. И я уже практически расслабляюсь и планирую, что к ночи обязательно очень аккуратно наведаюсь в комнатку, что занимала девчонка, запавшая в душу моего Серого. Причем запавшая так, что он весь день сегодня пребывает в думах, грустит и ни на что не реагирует. Как на голову, словно снег по лету, сваливается Вирра.
— Привет, красавчик! — повисает у меня на руке, нисколько не церемонясь, младшая сестра вожака юго-западного предела.
— Привет, Вирра, — скашиваю глаза на девчонку, очень и очень сильно рискующую, ведя себя таким образом.
Все же я — ни один из обычных оборотней стаи её брата, потому среагировать могу жестко. Законы позволяют ставить на место зарвавшихся двуликих, независимо от пола. Но сейчас нет ни желания, ни настроения.
Хотя… кажется, я ошибся. С каждой минутой все сильнее ощущаю, что она меня раздражает. Моего волка еще больше. Неприятное чувство отторжения щекочет под кожей, нервирует.
И я теряюсь.
Что за очередная муть?
— Мне кажется, или ты меня избегаешь? — хлопая длиннющими ресницами и дуя пухлые губы, заявляет чудо, не улавливающее негатива от моего Серого.
Зато во всю уже строит планы по моему завоеванию и покорению своей исключительной харизмой.
А мне даже не смешно, потому что… странно.
— Прости, дорогая, но даже в мыслях не было, — выдавливаю улыбку, желая поскорее отделать и понять, что за фигня со мной творится.
