Грязь, в которой барахтаюсь, потому что земля превратилась за это время в одну сплошную жижу, облепляет тело, забивается под ногти, засыхает в волосах. Чувствую, как резко замерзаю, потому что совершенно не одета, но вставать до ужаса лень. Да и не особо получается. Ноги и руки нестерпимо ноют и гудят от усталости и ссадин, а в давно пустом желудке так жалобно урчит, словно мой малыш плачет от голода.
Сил нет. Совсем. Чувствую себя измученной и полностью разбитой.
Появись сейчас хоть кто-то из стаи Жуха и Джеба, я лишь ногой дернуть смогу в попытке уползти.
Но на этом всё.
Надо укрыться.
Ставлю мысленную задачу, вспоминая, как перед самой потерей сознания слышала волчий рык и вой. И преодолевая собственное «не могу», потихоньку отползаю в сторону огромной ели, растущей на пригорке и образующей корневой системой милый шалашик.
Нельзя сдаваться. Нужно защитить малыша. Двигайся, Мия.
Командую самой себе, потому что Серебрянка до сих пор не пришла в себя, выложившись на пределе возможностей.
Мне несказанно везет. По пути натыкаюсь на довольно большой черничник и, кое-как промыв руки под непрекращающимся ливнем, спешно обрываю все ягодки до одной. Луна-матушка, я настолько голодна, что совершенно забываю о правилах приличия и о том, что заталкивать еду в рот кучей нельзя.
И кушаю, кушаю, кушаю.
Хорошо.
Обобрав всё кроме последнего кустика дочиста, выдираю его и прихватываю с собой в запримеченный ранее шалашик. Передвигаюсь практически на четвереньках, вставать не пытаюсь.
В новом «жилище» уже значительно медленнее и спокойнее доедаю такую ценную находку.
Я почти сыта и счастлива уже от того, что меня, наконец-то, оставили в покое. Не знаю, как и почему, и ломать голову желания не возникает. Не догнали — и замечательно. Потеряли — просто прекрасно. Устала. Свернувшись калачиком, чтобы было теплее, на минутку прикрываю глаза, и сама не замечаю, как проваливаюсь в глубокий, восстанавливающий сон.
Сколько пребываю в безвременье, не знаю. Но мне хорошо. Порой кажется, что слышу вой волков, шум драки, голоса мужчин.
Где-то вдалеке, как помехи. Отмахиваюсь от них, стараясь не накручивать себя и не нервничать. Я сплю, остальное подождет, раз не будят.
В какой-то момент мерещится запах Райдэна, терпкий, пронизывающий, с нотками перца и черной смородины. Он щекочет нос, дразня не только меня, но и Серебрянку. Та тоже сонно ворочается в груди и довольно урчит. Улыбаюсь, не открывая глаз. Какой безумно-приятный самообман.
