Поцелуй врага

Я могу тебе помочь…

– Твоя помощь – это последнее, что мне нужно! – я сбрасываю вызов.

Кем он себя возомнил?! Приложив ладонь к груди, тушу пожар, что разожгла злость. Пальцы цепляются за шрам, проводят вдоль, напоминая каждую секунду своего первого оборота – дня, когда я потеряла последнего родного человека и надежду на нормальное будущее.

Вспышки агрессии проявлялись чаще и чаще, школьный психолог объяснил их половым созреванием. Еженедельные беседы по сорок пять минут в маленьком кабинете, пропахшим кисловатым кофе, раздражали – совсем не помогали, лишь усугубляли положение.

Тамару Антоновну я покидала с максимально скопившимся раздражением и ненавистью ко всем: учителям, соседям, одноклассникам, неторопливому кассиру в магазине, да ко всему белому свету. Клялась, что не повышу голос, не кинусь с кулаками на Лешку Гришина, донимавшего меня с пятого класса, лишь отмените ненавистные встречи. Но разве кто-то прислушается к просьбе четырнадцатилетней девчонки? Я и сама понимала, что фраза, сказанная учителем: «Кузнецова, хватит считать ворон, смотри на доску», или случайно пролитый компот на мои брюки в школьной столовой не должны захлестывать волной гнева. Меня выводило из равновесия, когда вызывали к доске и когда острый носик карандаша не замирал на поле с моей фамилией.

– Я же готова! Я выучила тему! – выкрикивала я, вскакивая с места.

Вспышки не поддавались контролю, в меня словно вселялся другой человек, он желал наказать даже за крохотную обиду, доказать, что со мной так обращаться нельзя.

Это произошло после двенадцатой еженедельной беседы с психологом. У Тамары Антоновны, кажется, закончилось терпение, и беседа, на которой я в сотый раз пыталась объяснить причины, по которым Гришин получил скакалкой по ладоням на уроке физкультуры, и отказывалась приносить извинения, плавно переросла в угрозы. Открытые, с четкой перспективой вечерней школы или справкой об окончании вместо аттестата. Я не торопилась возвращаться, долгая прогулка к дому привела меня в порядок, так я думала, пока не переступила порог.

– Яна, я просила тебя вынести мусор? – Мамин вопрос застал меня в коридоре. Почему она не напомнила минуту назад, пока я не сняла куртку и сапоги?! Слышала же, как я расстегиваю молнию, как, стуча каблуками, убираю обувь на полку. Или сделала специально, чтобы я точно запомнила, хотела проучить? Молча прошла на кухню, резко взялась за ручку ведра, рывком подняла.