Поцелуй врага

Женщина недоверчиво оборачивается, бросает взгляд на меня и сосредотачивается на цветном фото. Качество изображения могло быть и лучше, но лица на ней были узнаваемы. Любовь Михайловна подходит ближе, щурится, вытирает ладони о домашнее платье и пытается взять фото, проведя влажными пальцами по стеклу. – Откроете?

В приоткрытое окно протягиваю фото и жду, женщина возвращается через минуту, поправляя очки. Ступает, не глядя под ноги, сосредоточив все внимание на фотографии.

– Я столько лет думала, что она мертва.

 – Лицо краснеет, а губы нервно подрагивают. – Просто исчезла в один момент, как ее отец. Мы не смогли ее найти. Милиция не сильно-то и старалась, а волонтеры несколько недель прочесывали поселок, ближайшие парки, водоемы и лесополосы. А почему она не вернулась домой? – Ровные дорожки слез текут по алым щекам.

– Этого я не могу вам сказать. Не знаю. Любовь Михайловна, откроете дверь? Я бы хотел поговорить об ее отце. Возможно, я с ним знаком. Если вы покажете фотографию, то смогу сказать точно.

Вдруг мы говорим о разных людях.

– Странно все это, ищешь мою дочь, а теперь спрашиваешь про ее отца. – Женская рука вновь берется за пластиковую ручку.

– А вам не интересно, что стало с вашим мужем? Да, я могу и ошибаться.

Я очень надеюсь, что ошибаюсь!

– В дом не пущу, жди здесь.

Щелчок закрываемого окна нервирует, а я продолжаю улыбаться. «Только бы не Литвин», – надрывно пульсирует в голове. Я никогда не верил в совпадения, но отчаянно надеялся, что Кузнецова Яна Марковна – дочь любого другого Марка, живущего на белом свете.

– Это отец Яны. Марк, – протягивает фотографию женщина.

Все встает на свои места: волчица, живущая без стаи; ее визиты в наш поселок; запах, что показался Роману знакомым.

– Здесь Яне семь лет.

Слышу сквозь удары своего сердца и рычание зверя.

Девочка с длинными темными волосами, заплетенными в две косы, на руках у Марка Литвина – твари, предавшей наш клан.

Рос не обманул, второй рабочий день оказался настоящим испытанием.

Шесть часов я разносила, собирала грязные кружки и бокалы, отвечала дежурной улыбкой, проглатывая многочисленные скабрезные комплименты и шуточки. Не было сил, желания и смысла, обижаться или отвечать подвыпившим клиентам.

«Учись, Яна, жить честно», – насмехаюсь над собой, в сотый раз поднимаясь с подносом на второй этаж бара. И, действительно, меня не пугает физическая работа, спустя неделю я научилась получать моральное удовлетворение от простых действий.