Повелитель драконов II

Не то что в прошлый раз — просто стоял и смотрел.

Но здесь, я думаю, сказывалось влияние Ратибора, который хоть и был старше всех по званию, не гнушался работать руками.

После первой сотни похороненных тел, я перестал считать. Итак, было понятно, что жертв этого чудовищного нападения было катастрофически много.

Провести церемониальные похороны возможности не было, поэтому тела убитых людей относили в лес и бросали в заранее вырытую яму. После этого их предавали огню.

Многие верующие считали это крайне неправильным, что добавляло только ненависти к князю.

Ратибор считал, что она может начаться в любой момент. А вот меня одолевали сомнения. В стане врага что-то происходило, потому что интенсивность атак снизилась и на хребте. Это было понятно по тому, с какой легкостью оставляли в Самаре десятерых погонщиков.

Гриммеры готовят что-то грандиозное. Но произойдет это скорее всего не скоро, потому что им нужно было восстановить свои силы.

Ратибор говорил про их летающие боевые единицы, которые были мгновенно разгромлены. Я с такими не сталкивался, а значит это было что-то новенькое, специально выведенное для борьбы с драконами.

План, на который они делали ставку, провалился. И теперь нужен был новый. Враги проигрывали в этой войне, но они никогда так просто не сдавались.

Им была жизненно необходимы новые территории, желательно с покорными рабами, которые будут их обслуживать.

Поэтому я считал, что у нас есть время на передышку. Только вот сказать об этом никому не мог. Да и не стал бы. Все-таки мы должны исходить из того, что новая атака может начаться в любой момент.

Тело Елисея так и не нашли. Что казалось всем весьма странным. Я же счёл это хорошим знаком. Таинственные исчезновения продолжились, а значит была надежда, что мать и отец живы. Или же кому-то потребовались мертвые тела, только страшно представить — зачем именно? Поэтому эту мысль, я отгонял от себя как мог.

А еще я очень неуютно себя чувствовал оттого, что люди начали узнавать меня на улицах. Они подходили и постоянно благодарили.

Причем за все подряд — за то, что живы сами, за то, что живы их дети и близкие, за самое дорогое, что у них было. Соня подшучивала из-за этого надо мной, говорила, что мне пора вставать во главе этой крепости, а сама при этом смотрела на меня влюбленными глазами.