Он слегка коснулся ладонью ее лба, проверяя, нет ли температуры. Порша достаточно давно была его помощницей, чтобы понять, что Истон оценивает ее состояние, осматривает, стараясь не слишком ее беспокоить. Прямо как больного оленя. Или сердитую мартышку. Очень лестно.
– Наш ребенок, – напомнила она. – И тошнота усилилась на этой неделе. – Желчь снова поднялась у нее в горле, и Порша сделала пару глубоких вдохов.
– Да, наш. И это дает мне право голоса в жизни ребенка. – Он взял Поршу за запястье, чтобы посчитать пульс.
– Рада это слышать. – Она хотела продолжить разговор и сказать, что ей не нужны услуги ветеринара, поскольку она ждет человека, а не звереныша, но ей безумно нравилось, как он укрывает ее одеялом и промокает вспотевший лоб бумажной салфеткой.
Черт возьми, откуда он вообще взял салфетку? Нервы ее были натянуты до предела. Да, она была рада, что Истон собирается участвовать в жизни ребенка, однако она чувствовала, как контроль над ситуацией стремительно ускользает от нее.
– Порша, я никогда не брошу своего ребенка.
– В его глазах она увидела решимость и что-то похожее на боль.
– Я знаю это. – И все же Порша не была полностью уверена в том, как он отреагирует в дальнейшем. – Но ты сам сказал, что у тебя противоречивые чувства к возможному отцовству. Ты намеренно избегал серьезных отношений, и ты лазаешь по деревьям, как какой-нибудь Тарзан.
– Не уверен, что мне нравится эта аналогия. – Он встал на колени перед кроватью и взял Поршу за руки, взглянув ей прямо в глаза. – Сейчас самое важное – убедиться в том, что наш ребенок здоров и правильно развивается.
Как думаешь, ты сможешь выпить немного воды или имбирного эля?
Порша попыталась отказаться, но его искренняя забота об их ребенке и о ней самой тронула ее. Чем эмоциональнее она становилась, тем хуже переносила приступы тошноты. Она уже настолько ослабла, что еще один взрыв токсикоза просто не выдержит.
– Я попробую, – сказала она только для того, чтобы сделать ему приятное.
Одна только мысль о еде или воде вызывала тошноту.
Но этот разговор был очень важен, он задавал тон их с ребенком будущей жизни. Она так по-дурацки сообщила Истону о своей беременности, что должна была сейчас установить границы. Она должна заверить его, что прекрасно справится со всем сама.
Порша слышала голос Истона словно издалека, голова ее кружилась, все вокруг расплывалось. Она упорно старалась сосредоточиться на его словах, его голубых глазах и бархатном голосе, но ничего не получалось.
