Повелительница пустыни

Он смотрел пронзительно, обжигая взглядом, и в этот момент мне казалось, что передо мной Фархат…

Его рука коснулась подбородка, и этот жест… Этот жест Фархата!

Как такое возможно? Что это — игра моего воображения? Неужели человек может так повторяться в другом теле? Или все же… может?

Мне нужно время. Время, чтобы распутать клубок своих чувств, разобраться в хитросплетениях воспоминаний, понять свое истинное отношение к Мигирю.

Я знала, что не люблю его, но какая-то невидимая сила, словно магнит, тянула меня к нему.

— Прошу… — повторила я тихо, почти беззвучно.

Он прищурил глаза, задумчиво провел рукой по подбородку и произнес:

— Я уйду сейчас. Не понимаю, что с тобой творится, но чувствую, что так будет лучше… для тебя. У меня лишь одна просьба: не исчезай, не прячься от меня, давай поговорим.

Я закрыла глаза, и слезы хлынули потоком, обжигая щеки. Это были слова моего Фархата. Именно так он говорил всегда, когда я уходила в себя, когда что-то недоговаривала, боясь причинить ему боль.

Когда я открыла глаза, Мигира уже не было, но я знала, что он вернется. Вернется за ответами, которые я должна найти в первую очередь в самой себе.

Обессиленное тело безвольно осело на пол. Прижавшись коленями к груди, я укрылась в коконе отчаяния.

Слезы постепенно иссякли, унося с собой остроту боли, словно смывая мутный осадок с души. Так, свернувшись калачиком на мягком ковре, я провалилась в беспамятство сна.

Сон принес лишь зыбкое облегчение, не рассеяв тягостных дум.

«Бежать, бежать… Скрыться, раствориться, лишь бы не видеть его более никогда…» — эта мысль, словно дикий зверь, металась в сознании, и именно она вырвала меня из ледяного оцепенения.

Неужели так трусливо сбежать, не обронив ни слова, не объяснив ничего Мигирю?

А самое главное, не разложив по полочкам этот хаос, бушующий в моей голове.

Я никогда не бежала от жизненных бурь, всегда встречала их лицом к лицу, а тут… раскисла, словно осенний лист под дождем, поддалась панике и утонула в пучине отчаяния.

— Я Алаиса! Богиня! Царица Шантарского царства! И я обязана смотреть правде в глаза, а не прятаться в тени, как жалкая трусиха! — прорычал я, наконец, обуреваемая гневом. — Хм. Богиня без силы.