Повелительница пустыни

Что ему нужно в этот раз? И как он меня нашел?

— И как же тебя зовут на самом деле, шантар? — спросил он с улыбкой, в которой чувствовалась сталь. Он внимательно, как-то изучающе оглядел меня.

Неожиданно… И опасно.

— Алаиса, — выдохнула я, осознавая, что скрываться нет смысла.

Он сделал шаг навстречу, и мир вокруг вспыхнул, когда его губы накрыли мои в поцелуе, жарком и требовательном, словно клеймо, выжигающее на коже самую суть его души.

И меня накрыло воспоминание….

— Шарис, сердце мое! — голос, словно шелк, коснулся слуха, пробуждая дремлющие чувства, заставляя кровь петь в венах.

Лицо, озаренное обворожительной улыбкой, с поволокой страсти в карих глазах, склонилось надо мной, словно над драгоценностью.

Черные волны волос, рассыпавшись по широким плечам, обрамляли совершенство линий: благородный изгиб носа с едва заметной горбинкой, придающей лику неповторимый шарм, чувственные, манящие губы…

— Любимый, — выдохнула я, и слова, словно бабочки, сорвались с губ.

Сердце ликовало, готовое вырваться из груди.

Его сильные руки, словно надежный оплот, дарили ощущение защищенности и всепоглощающей любви.

Губы встретили легкое невесомое прикосновение, словно дыхание ветра, которое мгновенно переросло в настойчивый жаркий поцелуй, волна которого опалила все тело. Столь сладостное мучение вырвало из груди тихий стон…..

Воспоминания схлынули, оставив после себя лишь ледяную пустоту.

Я уперлась ладонями в его грудь, словно в каменную стену, и разорвала поцелуй, оборвав эту внезапную дерзкую близость.

Пусть не питает иллюзий. Я не позволю так бесцеремонно вторгаться в мое личное пространство. Я его не знаю. Не знаю, какие ветры носят его мысли, какие решения он принял за меня.

Мое дыхание сбилось, щеки горели предательским румянцем, а в глазах, я уверена, плескалось неприкрытое замешательство.

Он, не отрываясь, смотрел на меня, и в этом взгляде я видела вызов, насмешку и какое-то странное любопытство.

Он будто ждал моей реакции, предвкушая, как я буду барахтаться в сети его чар. Но я не собиралась поддаваться.

— Не смей! — прозвучало резко, отрывисто, словно лед крошился под моими словами.

Голос дрогнул, выдавая волнение, но я постаралась скрыть его за маской неприступности.

Он, должно быть, привык к другому отношению — к покорности и восхищению.