Повелительница пустыни

Я закрываю глаза, отдаваясь во власть охватившей меня страсти. Все мои чувства обострены до предела, каждый нерв вибрирует в унисон с его прикосновениями. Мир вокруг исчезает, остается только он и я в этом коконе желания, сотканном из взглядов, касаний и шепотов.

Руки его скользят по моему телу, изучая каждый изгиб, каждую линию. Он словно скульптор, лепящий из меня произведение искусства, высекая из камня страсти образ, достойный вечности. Я чувствую себя живой, настоящей, желанной. В его глазах я вижу отражение своей собственной красоты, и это опьяняет меня сильнее любого вина.

Медленно и неумолимо он ведет меня к краю пропасти, где безумие и наслаждение сливаются воедино. Я знаю, что остается только шаг, и я утону в этом океане страсти, потеряю себя в нем без остатка. И я хочу этого. Хочу раствориться в нем, стать его частью, отдать ему себя всю, до последней капли….

— Не исчезай надолго, — прошептал он, еще храня тепло нашей ночи, словно боялся, что я растворюсь в утреннем тумане.

— Постараюсь, — ответила я, прильнув к нему крепче, вдыхая его запах, такой родной и пьянящий, словно желая навсегда запечатлеть его в своей памяти.

Моя жизнь раскололась надвое: заботы Повелительницы и… зыбкое положение любовницы. Пока Мигир был поглощен своими делами, я предавалась своим.

Шаг за шагом я вычистила территорию, где некогда возвышался дворец и простирался город. Теперь же здесь зияли руины — безмолвное напоминание о моей несдержанности, о буре, что пронеслась сквозь меня.

Я долго терзалась, анализируя свой порыв, но в итоге пришла к единственному выводу: иначе поступить я не могла.

Главное, что я осознала: «мои дети» так и не усвоили уроки. И вот, крадучись, заползла предательская мысль: стоит ли вообще возрождать то, что обречено вновь пасть жертвой людской глупости?

— Не терзай себя этими мыслями, — прозвучал голос Дии.

Она тихо опустилась рядом на ступени разрушенного дворца, где я предавалась своим терзаниям.

— Твои сомнения понятны, — продолжила она, и ее глаза, обычно полные света, сейчас отражали отблески грусти. — Видеть плоды трудов обращенными в прах — это испытание не для слабонервных. Но разве ты сама не есть доказательство того, что из пепла может возродиться жизнь?

Она была права. Я, рожденная в пламени и боли, была не только Повелительницей, но и разрушительницей. Парадокс, заключенный во мне, терзал меня изнутри, требуя ответа.