Повелительница пустыни

Когда-то, возомнив себя богом, я обрек ее на гибель… и вот ирония судьбы, я сам стою на краю пропасти, не зная, сколько еще мне суждено скитаться в этой пустыне отчаяния».

— Лучше бы ты убила меня сейчас! — взревел он, рухнув на колени, обуянный бессильной яростью и горьким раскаянием.

Возможно, Зарим был прав, когда предостерегал, что месть — не исцеление, а лишь временное прикрытие для кровоточащей раны. И теперь, когда возмездие свершилось, я чувствую, как его горький привкус лишь подчеркивает зияющую пустоту внутри.

Быть может, эта пустота не просто следствие свершенного, а предвестие новой жизни. Возможно, завершение моей мести, словно отжившее древо, расчистило место в душе для свежих побегов.

Память останется как шрам, напоминающий о пережитом, но боль утраты, словно осенний туман, постепенно рассеется.

Сейчас же время новых шагов, дерзких и уверенных, без оглядки на пепелище прошлого. Время строить, а не оплакивать руины.

Шорох шагов вырвал меня из заточения моих мыслей, которые вились причудливым роем.

— Где ты была? — прошептал Мигир, на мгновения отрываясь от моих губ. — Я приходил несколько раз.

Не дожидаясь ответа, он вновь завладел моим дыханием в жарком поцелуе. И как я могла ему ответить, когда губы были столь сладко пленены?

— Занималась делами, — выдохнула я, и новый поцелуй захлестнул меня с головой.

В его объятиях мир съежился до размеров нашей вселенной, где были только он и я.

Мигир… мы, казалось, были созданы друг для друга, чтобы вот так сейчас утонуть в этом моменте.

— И какие же дела могут быть? О, женщина! — промурлыкал он, вглядываясь в меня с нескрываемым восхищением, будто перед ним явилось неземное чудо.

— Я шантар, и у нас всегда найдутся дела, — кокетливо повела плечом и нежно коснулась его щеки кончиками пальцев.

— Твое единственное дело — это я! — рыкнул он шутливо и подхватил на руки, заразительно смеясь.

Его рык был полон нежности, а смех эхом отдавался в моей груди, отзываясь теплом в каждой клеточке тела. Я обвила его шею руками, позволяя унести себя в этот вихрь чувств, где нет места ничему, кроме нас. В этот момент я чувствовала себя хрупкой птицей в его сильных руках, готовой довериться ему целиком и полностью.

Я обвила руками его шею, чувствуя себя невесомой и беззаботной.