Повелительница пустыни

Мне хотелось бы верить в то, что за горами устоев и вековыми правилами скрывается возможность настоящего выбора — увидеть своего будущего избранника до свадьбы, узнать его, проникнуться его духом и понять, будет ли он добрым спутником жизни.

Мне хотелось, чтобы мир был открытым и добрым не только для меня, но и для всех женщин, ведь так хочется верить, что нас ждёт не просто судьба, а наше место под солнцем, теплым, ласковым и надёжным.

Вообще, в нашем Арском государстве девушки до четырнадцати лет могут ходить с открытыми лицами, а после обязаны скрывать нижнюю часть лица.

Мне уже пятнадцать, и по обычаю мне полагается уже одеваться, как девушке на выданье, но я росла слишком непоседливым ребенком, и на меня эти правила не действуют, по крайней мере, дома.

Не могу я в длинных платьях что-то делать, вот я и надеваю шаровары и тунику до колен.

— Если ты мне сейчас не отдашь, то я пойду к маме и попрошу твою заколку…, — прозвучал сердитый голос сестренки за спиной.

Она все же подловила меня в комнате, куда я спряталась. Да разве от неё спрячешься? Она же все наши тайные места знает.

— Ладно, отдам, — согласилась я. — Я же только посмотреть и немного подержать хотела. Не сердись.

Я протянула украшение, и Амия прижала меня к себе со словами:

У нас у каждой своя заколка. Амия уже получила свою заколку в виде бабочки с маленькими бриллиантами.

А моя, в виде стрекозы, ждет меня долгие годы: до моего союза с каким-нибудь юношей.

Это Амии повезло. Своего Рашида она знает с детства. Жаль, что у соседей больше нет взрослых сыновей.

Я бы с удовольствием стала бы женой брата Рашида или его самого. Стройный, серьезный и красивый… Мне нравятся его волнистые густые волосы и аккуратная бородка.

Когда мои шалости доходят до родителей, то отец всегда грозит, что отдаст замуж за старого и хромого.

Но, несмотря на угрозы отца, я не слишком волнуюсь. Мне кажется, он лишь пытается напугать меня и придать вес своим словам.

Я знаю, как иногда меняется его настроение и как быстро он забывает о своих гневных заявлениях.

Моя мать, напротив, более настойчива, и иногда её слова звучат как приговор, от которого не скрыться.

Она старается внушить мне, что будущее определяется соблюдением традиций, и от этого никуда не уйти.

Мне же хочется верить, что мир может предоставить мне другую судьбу, где я смогу сама выбирать, кого полюбить и за кого выйти замуж.