Повелительница пустыни

Болезненный укол сострадания пронзил грудь. Что-то нестерпимо фальшивое звучало в этой сцене. Не вязался этот старик с образом мошенника, да и сомнительно, чтобы суд долго разбирался в деле, где против него сам бер: деньги — вот главный судья, всегда на стороне богатых.

Вначале я не хотела вмешиваться, но выяснилось, что если его никто не купит, то его ждет смерть: отрубание руки и ссылка в Худор, в каменоломни.

За обман беру были жестокие наказания.

— Сколько он стоит? — прозвучал мой вопрос, рассекая гнетущую тишину.

Услышав ответ, я едва сдержала усмешку. Неужели жалкие десять серебряных монет способны покрыть расходы бера? Впрочем, стоимость старика и так была высока, вот почему он и пылился здесь, никому не нужный.

Мои слова упали в тишину, словно камень в колодец. Мгновение спустя раздались саркастические смешки, словно стая ворон поднялась в небо.

Старик, казалось, ничего не слышал. Он удрученно смотрел на женщину, словно не смея надеяться на избавление. Вдруг она очнулась от оцепенения и поползла ко мне, хватая за ноги.

— Господин! Заберите и меня в рабыни! Умоляю, не разлучайте нас!

— Прочь! Где твоя гордость? Где стыд? Открыла лицо и теперь унижаешься? Уйди! Не докучай почтенному беру своими недостойными мольбами!

Раздался свист плети, и удар обрушился на её спину. Она вздрогнула, но лишь сильнее прижалась к моим ногам. Старик рванулся к ней, но и его настигла та же участь.

— Оставь её! — мой голос прозвучал как раскат грома. — Встань. Пойдешь со мной.

Расплатившись с торговцем, мы вернулись в доходный дом, где я распорядилась выделить им отдельную комнату.

Оказалось, Абдул со своей бригадой нанялся построить дом для бера. Обговорили цену и сроки. Но когда дом был готов, бер обвинил его в том, что тот завышал стоимость материалов.

Якобы покупал по одной цене, а ему говорил другую. И даже предоставил свидетеля. Суд, конечно, встал на сторону бера.

А свидетелем оказался его давний оппонент, который таким образом просто убрал с дороги талантливого соперника.

— Мне рабы не нужны и дарю тебе свободу. Вы можете жить спокойно и дальше, — проронила им, когда выслушала их историю.

— Господин, позволь нам остаться с тобой. Нам некуда идти. Дом забрали, и у нас ничего нет. Мы обязаны вам жизнью и будем служить вам до конца наших дней. Не прогоняйте нас.