Повелительница пустыни

Фартах видел, как его товарищи, еще вчера полным энтузиазма, превращались в бездушные машины для убийства. И это зрелище вызывало в нем все большее беспокойство.

Он стал сомневаться, правильно ли он выбрал свой путь? Может быть, отец был прав, и жизнь воина — это не то, к чему стоит стремиться?

Последнее ранение поставило жирную точку в его воинской биографии.

Оглянувшись на пройденный путь, он с горечью осознал, что к своим тридцати пяти годам пришёл к полному краху: ни семьи, ни очага, ни гроша за душой.

С последней надеждой он вернулся домой, чтобы помогать отцу, создать семью, приобрести профессию, но и тут судьба усмехнулась в лицо: дом продан, отец в неволе, и мать вместе с ним.

Ярость волной захлестнувшая его, заклокотала в груди, отравляя разум. Сжигаемый жаждой мести, он двинулся к дому бера, ведомый лишь одной мыслью: восстановить справедливость, покарать мерзавца.

Пусть он потом сгниет в каменоломнях, пусть корчится на плахе, но за поруганную честь отца тот заплатит сполна.

Но судьба вмешалась в его планы.

Встреченный знакомый вырвал его из пучины ненависти и указал путь к родителям.

Словно безумный, помчался он к указанному доходному дому и нашел их… живыми. И, по их словам, свободными.

Бер предложил им свободу, но они решили следовать за ним, потеряв в этом городе все: и дом, и работу, и честь.

Дождавшись того, кто подарил им надежду на будущее, Фартах вошел в его комнату.

— Назовите цену за жизнь моего отца? И если у меня не найдется достаточно золота, чтобы заплатить, я готов служить вам верой и правдой.

Они остались одни, без поддержки, и в этом моя вина. Мой долг — быть рядом с ними, — заявил он, зная, что такие богатые люди никогда не упустят свою выгоду.

То, что тот дал свободу, он не поверил: нужны были подтверждения, а их не было у родителей.

И был очень удивлен, когда услышал ровный и спокойный голос, подтверждающие слова отца:

— Я никого не держу. Твой отец свободен, и, полагаю, тебе это известно. Если ты желаешь взять на себя их содержание, я не стану возражать.

Это даже успокоит меня за их будущее.

В его сердце зрела непоколебимая уверенность, что он должен отплатить за эту бескорыстность. И, движимый чувством долга, он предложил себя в верные защитники, стремясь вернуть неоплатный долг жизни, подаренной ему и отцу.

Но то, что последовало за этим, превзошло все его самые смелые предположения. Под маской иллюзии бера скрывалась… девушка.

Нежная хрупкая лань, источающая беззащитность и предложившая свои условия.