Повелительница пустыни

Холодный и пронзительный взгляд евнуха скользил по моему лицу и считывал мои эмоции, которые отражали мое отношение ко всему происходящему.

Я почувствовала, как по телу пробежала дрожь, когда наши взгляды встретились.

В его глазах не было никого сочувствия или понимания: как невинная девушка должна смотреть на всё это непотребство.

Во рту образовалась сушь, и я, словно путник, измученный жаждой, одним глотком осушила стакан.

Лицо горело багровым пламенем, объятое негодованием и бессилием.

— Ты все запомнила? Или повторить? — прозвучал голос, обжигающий холодом, как лезвие клинка.

От былой лучезарности не осталось и следа. На меня смотрел человек, способный заставить не просто смотреть, а заворожено вглядываться в каждую деталь, в каждый изгиб греховного танца.

А если я откажусь…, то он заставит. У меня не было сил говорить, и я просто кивнула в знак согласия.

— Запомнила, — прокаркала я сухим голосом.

Он окинул меня сомневающимся взглядом и удалился, всё так же перетекая из шага в шаг.

Как ни крути, а этот пикантный урок зажег желание и во мне.

Вода приняла меня в свои объятия, и я на миг задержалась в безмолвном подводном мире.

Вынырнув, я увидела перекошенные от тревоги лица моих служанок, заглядывающих в воду с неподдельным ужасом.

Я криво усмехнулась. «Не дождетесь! Рано хороните, глупышки. У меня еще с принцем счеты не закрыты, а там, глядишь, и для себя время найдется.

Девушки переглянулись между собой и выдохнули. Я не знала, что если бы со мной что-то случилось, то девушек ждала бы незавидная участь.

Плети — самое лёгкое наказание за потерю миризы(наложница) принца.

Некоторое время они наблюдали за мной, а к ночи исчезли. «Вот и славно, а постараюсь сегодня сбежать».

В эту ночь сон бежал от меня. Я выжидала полуночный час. Сорвав простыню с ложа, я разорвала ее в клочья, сплетая из них подобие веревки.

Один конец привязала к ножке ложа, другой перекинула через балконные перила.

Сердце замерло в предчувствии, и я начала свой рискованный спуск в объятия ночи. Земля, такая желанная и близкая, манила прохладой и спасением, и была совсем близка….

Но вдруг, словно из тьмы крепкие руки сомкнулись на моём теле.

Вскинув голову, я увидела в тусклом свете луны джемата. Его лицо, как маска, не выражало ничего. Он держал меня в стальной хватке, не знающей ни нежности, ни жалости.

Любые попытки вырваться были тщетны.