Повелительница пустыни

Ты же не дашь ей умереть? Не правда ли?

Она грозно приподняла бровь и таким же взглядом одарила старуху.

— Я буду стараться, госпожа.

Как только последние нити магии рассеялись, я рухнула на ковер, словно подкошенная.

Ноги отказывались держать, тело пронзали тысячи острых игл. Пришлось дать себе время растечься по полу лужицей, пока не восстановилась циркуляция крови.

— Сволочь… Второй на очереди будешь ты, Матушка Рози, — прошипела я, пародируя приторную интонацию хозяйки этого борделя.

Утолив мучительную жажду глотком из кувшина, покрытого бисером влаги, я обессилено опустилась на пуфик, обтянутый линялой тканью.

Небольшое окно было плотно задрапировано тяжёлыми шторами. Инстинктивно потянувшись к нему, я отдёрнула ткань, надеясь увидеть спасительную лазейку.

Но надежда умерла, не успев родиться: на окнах красовались кованые решетки.

— Видимо, я не первая, кто мечтал вырваться отсюда через окно, — с горькой усмешкой прошептала я, оплакивая утраченную возможность.

Обвела взглядом комнату в поисках средств для защиты, но, увы, только один кувшин подходил для этой цели.

Рядом с дверью находился шкаф с закрытыми створками и с висячим замком.

«Интересно, что скрывается в нём?» — промелькнула мысль.

Дверь отворилась и вошла Ортаз, а за ней девушка с подносом. Та приветливо улыбнулась и выгрузила несколько пиал, наполненные едой.

— Поешь, — услышала голос Ортаз. — Мия потом заберет посуду. Отдыхай, эврам.

Они ушли, а её голос, словно мягкое тепло, окутало меня, будто я вновь оказалась в объятиях сестры, дарящих безмятежный покой и нежность.

Утолив голод, забралась на кровать и прилегла — все равно мне не чем было заняться.

Мысленно перебирала все варианты моего побега. «Если окно отпадает, то можно будет посмотреть вариант моего купания. В комнате только маленькая ванная, где стоит унитаз и раковина. Ванная где-то за пределами комнаты. Хорошо. Предположим, что это первый вариант. Можно попробовать спуститься вниз и выйти через кухню.

Внезапный скрип двери разорвал тишину. В комнату вошли Ходжа и… толстяк.

Дорогая, богато расшитая одежда обтягивала его, словно вторая кожа, предательски выставляя напоказ каждую складку жира.

Его маслянистые глаза вспыхнули алчным огнем, а толстые пальцы судорожно вцепились в живот.