Она готова принять эту ночь такой, какая она есть, если, конечно, и он настроен так же.
– Думаешь, я тем самым теперь пытаюсь отыграться на тебе?
– Нет. Я думаю, что ты такой, как ты мне сам о себе говорил – хороший любовник. И я хочу получить тому верное подтверждение. Разве ты не понимаешь, Сэм? Я знаю, что все это закончится, и я не могу позволить себе верить еще во что-то. Это другой вид честности.
– А что бы ты сказала на то, если бы я предложил тебе выйти за меня замуж?"
"Возникла долгая пауза.
Андреа включила лампу, стоявшую на прикроватном столике, и только тогда позволила своим глазам насладиться красотой лежавшего рядом с ней мужчины. При свете его смуглая кожа отливала мягким матовым блеском, подчеркивая каждый мускул торса и каждый изгиб его длинных ног. Нижняя часть его тела, слегка покрытая темными волосами, приковывала ее взор. Самая мужественная часть тела Сэма снова начала пробуждаться к жизни под ее пристальным взглядом.
– Лучше поторопись с ответом, леди Гроза.
Я больше не могу лежать здесь и глазеть на тебя, ничего при этом не предпринимая.
Прежде чем ответить, Андреа погасила свет.
– Тогда и не стоит этого делать, – прошептала она и обняла его.
Мгновение спустя он так крепко прижимал ее к себе, что трудно было понять, где чье тело. Сэм нетерпеливо терся о ее живот, поддразнивая своими прикосновениями, пока она резко не потянула его на себя, навстречу ее выгнувшемуся дугой телу.
А потом стало слишком поздно. Ее разум использовал тело для того, чтобы избежать ответа.
Единственное, в чем она уверена – это настоящее и ее любовь к Сэму. Ей очень не хотелось, чтобы кончалась эта ночь. Даже если всем в Аркадии известно, что Сэм остался у нее на ночь, она будет знать, что была самой счастливой из всех столь изысканно любимых падших женщин, когда-либо носивших полицейскую форму.
– О, Сэм, – прошептала Андреа, – мне кажется, я хочу, чтобы ты научил меня, научил тому, как побезумствовать вместе с тобой.
Она изо всех сил боролась со сном, но все-таки уснула.
Проснулась она от прикосновения губ к своей правой груди. Губы скользили по кружочку-ореолу, жадно впиваясь в отвердевший от возбуждения сосок и вызывая у нее чувство, будто она кормит проголодавшегося ребенка. Какое-то время она тихо лежала, наслаждаясь этим ощущением, но потом ее собственное желание возросло настолько, что она опустилась немного ниже на постели и приподняла его голову на уровень своих губ.
