Она почувствовала прикосновение его мозолистых пальцев, скользивших вверх по ее ноге. Потом они задержались на той части ее тела, которая уже истомилась от ожидания. Она не знала, как долго он ласкал ее тело, прежде чем она окончательно пробудилась ото сна.
Андреа была настолько готова к новому сеансу любви, что когда он снова накрыл ее своим сильным телом, она среагировала на это почти мгновенно.
– Ты восхитителен, – отважилась, наконец, вымолвить она.
– Ты права, – лениво признался Сэм, целуя ей мочки ушей и шею.
– И лучше, чем горячий гренок в любое подходящее время.
– Гренок? Боже, да ведь действительно уже почти утро. – Ее голос звучал удивительно нежно. – Вот мы и провели вместе с тобой целую ночь.
– Только не говори мне, что раньше ты никогда не спала с мужчиной.
Его голос внезапно прозвучал как-то совсем по-другому, и она интуитивно почувствовала, что мужчине, лежащему рядом с ней, ее ответ действительно очень важен.
– Нет, конечно. Этого я тебе не могу сказать, Сэм. Ты же понял, что я не девственница.
Извини. Мне очень жаль, что это не так. Мне бы очень хотелось, чтобы первым у меня был ты… Но, к сожалению, этого не случилось.
Андреа попыталась отодвинуться от него, но Сэм тут же так крепко сжал ее в своих объятиях, что ей даже трудно стало дышать. Он целовал ее до тех пор, пока она не расслабилась и не обмякла в его надежных, внушающих спокойствие руках.
– Кто же тебя так обидел, любимая? Кто сделал тебя такой недоверчивой к тем, кого ты не знаешь?
Она долго молчала перед тем, как ответить.
– Мне было двадцать, когда я влюбилась в него. Тут виновата была я сама. Он никогда мне ничего не обещал.
– И он бросил тебя?
– Нет, не совсем так. Он был полицейским патрульной службы и находился в Аркадии временно. А через шесть месяцев его перевели обратно в Атланту. Я поехала туда за ним. Он ничего не сказал мне. Ох, Сэм… Оказалось, что он уже давно женат. Его жена даже приезжала посмотреть на меня, будучи уже беременной.
– Ах, сукин сын! Тебе следовало бы убить его!
– Да, я и хотела это сделать, а потом убить и себя.
Но я вместо всего этого вернулась обратно в родной дом. Об этом никто не знает – только ты и я.
Наступила пауза, которая, казалось, никогда не кончится. Андреа никогда никому об этом не рассказывала, даже отцу.
Слова давались Сэму с великим трудом – настолько глубоки были его сострадание и жалость к этой женщине.
– Прости меня, Андреа.
Теперь ему все стало ясно. Неудивительно, что она не доверяла ему.
