Чем Юлиана так мешала Елене, что та пошла на обман? Неужели только для того, чтобы ее муж прекратил любое общение со старшей дочерью? Банальная ревность? Возможно. Но мне кажется, что была другая, более весомая, причина. И единственный ответ, который сейчас напрашивается сам собой — Елена как-то узнала, что свадьба не состоится, и была с этим не согласна. Только на что она рассчитывала? Ведь если бы не авария…
Нехорошая мысль обжигает разум, и я с силой сдавливаю переносицу, чтобы упорядочить мысли. Неужели она думала, что я никогда ничего не вспомню? Хотя, если учесть «заботливость» моей бывшей супруги, то восстановление памяти мне не грозило.
Как же я жалел, что не оставил «лечебный» чай для экспертизы. Все-таки не помешало бы узнать, чем поила меня заботливая женушка со своей мамой. Или же Даша все же была не в курсе?
Верчу в руке телефон. Наш последний разговор с Игорем Алексеевичем был не самым приятным. Он мне не поверил. Совсем. И я не уверен, что он станет меня слушать сейчас. В его глазах я выглядел неблагодарным, особенно после того, сколько он для меня сделал после аварии, хотя никаких упреков вслух не прозвучало.
Но они читались в его взгляде.
Наверное, не стоило бы не ворошить это змеиное гнездо, но тогда я буду ничем не лучше Дарьи, если не скажу ему правду.
Решительно набираю рабочий номер Новицкого, надеясь, что хотя бы сюда не дотянулась своими длинными щупальцами Елена.
— Слушаю, Богдан. — Отец Юлианы так быстро ответил на звонок, словно ждал его, сидя с телефоном в руке, хотя в его графике это непозволительная роскошь.
— Здравствуйте, Игорь Алексеевич.
— Может, ты объяснишь уже, что за игру в Шерлоков Холмсов вы с Бессоновым устроили? — бросает нетерпеливо.
— Никакой игры, Игорь Алексеевич. Я всего лишь хотел убедиться, что Юлиана действительно отказалась с вами общаться.
— Убедился?
— К сожалению, в обратном. Юлиана звонила вам и писала сообщения. Последним было поздравление с вашим днем рождения.
— Богдан, никаких поздравлений я не получал!
— Все правильно.
Вы не могли их получить, потому что ее номер у вас заблокирован.
— Ерунда! Я не мог взять и заблокировать телефон своей дочери. Неужели ты хочешь упрекнуть меня в том, что она для меня ничего не значит?!
— И, тем не менее, настоящий номер Юлианы у вас в черном списке.
На другом конце повисает тишина, и я продолжаю:
— Номер, на который вы звонили Юлиане после ее отъезда отличается одной цифрой. Я выслал на вашу рабочую почту все скрины.
