Я очень сильно любил девушку, и мои чувства были взаимны. Она погибла в автомобильной катастрофе.
— Боже! — Юлиана руками закрывает рот. — Прости, пожалуйста. Я не хотела сделать тебе больно."
"— Все нормально. Уже все нормально. Отболело. Это тогда жизнь для меня потеряла весь смысл. Твой отец очень сильно помог, не дал мне скатиться. Он нагружал меня работой, чтобы хоть как-то отвлечь. Поэтому, когда он предложил мне брак со своей дочерью, я согласился.
Я вижу, как напрягается Юлиана, но все равно продолжаю:
— У меня не было никаких чувств к Дарье, и я не обещал, что они появятся, ни ему, ни ей.
Юлиана отводит взгляд.
— Мне было настолько все равно, как жить, что этот брак для меня не имел никакого значения. Он был вроде благодарности, не более. А потом я встретил тебя, и понял, что хочу не просто жить дальше, а жить с тобой. Видеть тебя каждый день и просыпаться вместе каждое утро. Именно это я и сообщил Дарье. Ну а дальше ты уже знаешь.
— А что Павел? — напоминает Юлиана.
— Павел знал о предстоящей свадьбе.
Он по просьбе Даши не стал напоминать мне о печальных событиях, полагая, что семейная жизнь поможет мне забыть Снежану.
— Снежану?! — переспрашивает Юлиана, широко распахнув глаза.
— Да, Юлиана. Ее звали Снежана.
— Но… Как… — Смотрит на меня огромными глазами, одним взглядом разрывая мое сердце. — Я… Я ничего не знала, — шепчет растерянно.
— Наверное, это судьба, Юлиана. Больше я никак не могу объяснить такое совпадение. И наша с тобой встреча была предначертана свыше. Я ведь совершенно случайно попал на тот рейс.
Возможно то, что я скажу, выглядит глупо, но Снежана звала меня. Звала во сне, чтобы я приехал к ней. И я полетел к ней, а встретил тебя. А утром мне нужно было вернуться обратно.
Дочка вздрагивает, и я прижимаю к себе самое бесценное сокровище.
— Она скоро проснется, — замечает Юлиана.
— Тогда нам пора домой.
— Да. Пора. Нужно предупредить маму.
ЮлианаПытаюсь представить реакцию отца и не могу.
Я ведь столько раз хотела позвонить ему сама, но каждый раз трусила.
Потому что на вопрос: «Как дела?», мне, хочешь не хочешь, пришлось бы рассказать ему о Снежане. А значит и о Богдане. И тогда…
Что будет тогда, представлять не хочу. Больше всего я боюсь, что в глазах отца я буду той, кто разрушила счастье его младшей дочери.
А через несколько часов он сам все узнает. Недаром говорят, что все тайное всегда становится явным. И как бы я ни хотела сохранить свою маленькую тайну, о Снежане все равно рано или поздно узнали бы.
