Сейчас, я как никогда понимал Богдана, который вырвался из этой тины, а не увяз по самую макушку, как я.
— Да как ты не понимаешь?! Она специально приехала, чтобы разрушить нашу семью!
— Даже так?! — Переспрашиваю без интереса. Актерские таланты своей жены мне хорошо известны.
— Да! Потому что твоя драгоценная Юлиана не просто так приехала. Она специально переспала с Богданом, чтобы увести жениха у Даши. Прямо перед свадьбой!
— И почему я ничего не знал об этом?
— А ты бы поверил? Ты ведь никого не слышишь, когда речь идет о твоей Юлиане, — произнесла Лена с ядовитой интонацией в голосе.
"
"— И поэтому ты решила, что можешь сама «исправить» ситуацию?
— А что мне оставалось делать? Смотреть, как моя дочь будет страдать?
— Что-то я не заметил, чтобы Дарья сильно страдала. Насколько мне известно, их развели по обоюдному желанию.
— А что еще оставалось делать бедной девочке, когда муж ее не любит.
— Богдан с самого начала ее не любил, но вам все равно был нужен этот брак.
Как же я жалел, что использовал свое влияние на Богдана.
— Теперь ты будешь еще и его защищать?
— Лена, я никого не защищаю, а констатирую факты.
— Факт в том, что тебе ни я, ни Даша не нужны. — Дрогнувшим голосом произнесла моя жена.
Эту фразу я слышал на протяжении всего нашего брака, только она уже давно исчерпала свой лимит и не оказывала никакого действия. Я исполнял малейшие прихоти Елены и Даши, но этого все равно было мало. И я устал. Чертовски устал. Единственный раз я настоял на своем и пригласил старшую дочь, чтобы увидеть ее и обнять.
Поступил так, как велело мне сердце, которое в последнее время очень часто шалило. И именно после этого Елена постаралась, чтобы мы с Юлианой вообще больше не могли общаться.
* * *Самолет заходит на посадку. Несмотря на почти бессонную ночь, я нисколько не сомкнул глаз. Чувствую щемящее волнение, когда шасси касаются бетонного полотна. Прошло двадцать пять лет, когда я был здесь в последний раз. Четверть века и… половина моей жизни. Первая любовь, первый брак, рождение Юлианы — все прошло в этом городе.
Сейчас, оглядываясь назад, я не мог объяснить своего поступка иначе чем минутной слабостью и помутнением рассудка. Ведь все, что было мне дорого, я оставил, чтобы с головой уйти в новую, как мне казалось, жизнь, которая так и не дала мне того тепла, что я чувствовал с Мариной. Я работал, содержал свою семью, стремился подняться выше, но все самые теплые, добрые, живые воспоминания почему-то остались здесь.
