И поэтому никакой вид транспорта ни наземный, ни, тем более, воздушный она не рассматривала. Никак. То же самое было, когда я собралась сдавать на права. «Юлиана, ты разобьешься!» — это был ее единственный аргумент против моего желания. Поэтому учиться вождению мне пришлось тайком. И, кстати, никто и ничто (даже ни один бордюр) не пострадал.
— Ну что, дорогая. Каким цветом покрывать будем?
У меня натуральные светло-русые волосы и обычно я использовала неяркие, нюдовые оттенки как в одежде, так и в маникюре. Но почему-то сейчас захотелось чего-то яркого, сочного, свежего.
— «Спелая вишня» есть?
— Вишня, вишня… — Мурлычет известный мотив Аличева. — Вот. — Дана показывает палитру красных оттенков и выделяет темно-вишневый цвет с блестками. — Пойдет?
— Идеально!
* * *Почему-то когда не надо время тянется до бесконечности, а когда надо — мелькает как один миг. Вот так и у меня: я совершенно не заметила, как наступило утро моего первого в своей жизни вылета. Миниатюрный чемодан, который мне подогнала Дана, уже стоял у порога.
На нем устроилась небольшая сумочка и… зонт?
— Мама, а зонт зачем?
Мы с Даной тщательно, чуть ли не до последнего грамма, выверили вес ручной клади, и лишние предметы уже никак не вписывались.
— Ты погоду видела?
Да, погода немного подпортилась. За ночь небо затянуло хмурыми тучами, но дождя пока не было, хотя в воздухе уже пахло влажностью.
— Видела. Но куда я его засуну?
— В руки, — продолжает упрямо стоять на своем мама. — Юлиана, может, ты все-таки останешься дома? — Снова заводит старую песню.
— Смотри, даже погода «говорит», что ехать не стоит.
— Мама! Погода нормальная! Тучи — это еще ни о чем не «говорит».
— А если отменят рейс?
— Значит, полечу позже. — Перекидываю ремешок сумочки через голову, беру в руки несчастный зонт, решив, что лучше «забуду» его где-нибудь, и удлиняю ручку на чемоданчике. — Все, мам, пока. Не накручивай себя, пожалуйста. В самолете пользоваться телефоном запрещено, — напоминаю ей на всякий случай.
— Я знаю.
— Всхлипывает мама.
Ну началось!
— Так, все! Я пошла. — Смотреть на мамины слезы и успокаивать ее сегодня нет ни времени, ни желания. Чмокаю маму в щеку и выхожу из квартиры. Хорошо, хоть провожать в аэропорт она не поедет — не успевает по времени на работу.
Вдыхаю полной грудью прохладный утренний воздух. После двухнедельной жары это настоящее блаженство! Дышу, жадно глотая кислород, пока водитель пристраивает мой чемодан в багажник, и сажусь в такси.
