— Теоретически.
— Дяй! — Моя дочь, в этом у меня нет никакого сомнения, тянет обе ручки к девушке.
— Сейчас, моя сладкая. Тетя Дана возьмет свою Булочку.
Но противоречит своим словам — резко разворачивается и впивается в меня грозным взглядом.
— Ну? Что скажешь? Зачем пришел? Опять помаячить и исчезнуть? Тогда сразу проваливай! Я не Юлиана, церемониться не буду, — произносит с угрозой.
Тут и без статистики ясно, что эта самая «тетя Дана» вцепится так, что мало не покажется.
— Нет, Дана. Я насовсем.
Вот здесь «статистика» не подводит — девушка сбавляет пыл, но все равно буравит меня взглядом, словно сканирует.
Эдакий своеобразный человеческий детектор лжи.
— Может, мне кто-нибудь объяснить, что происходит? — Марина Олеговна своим вопросом спасает мой мозг от рентгеновского взгляда Даны.
— А что тут объяснять, тетя Марина. Это заблудший папаша Снежаны.
Марина Олеговна вскрикивает и инстинктивно прижимает к себе свою внучку, которую взяла на руки, но Снежана снова тянет ручку, пальчиками показывая: «дай».
Медленно, чтобы не напугать ее, протягиваю свою руку и осторожно касаюсь кончиками. Мир застывает, когда я чувствую тепло крошечных пальчиков. Но тут опять вмешивается «тетя Дана».
— Так! — командует строгим голосом. — Нечего лезть к моей Булочке грязными руками! И, вообще, на! — Вручает мне пакеты. — А-то стоит тут, а я держи все.
— Так это правда? — переспрашивает Марина Олеговна.
— Правда, тетя Марина, — вместо меня отвечает Дана.
— И ты знала? — звучит с упреком.
— Теть Марин, я же не виновата, что Юлиана такая партизанка, — виновато оправдывается.
— Как она, кстати? Уснула?
— Да непонятно. Вроде затихла и метаться перестала.
— Все так серьезно? — спрашиваю, глядя в уставшие глаза женщины.
— Юлиана в детстве не болела ветрянкой. А, чем старше, тем тяжелее переносится. Хоть бы обошлось, — произносит дрогнувшим голосом."
"— Тетя Марина! На дворе двадцать первый век, и от ветрянки точно никто не умрет! Все будет хорошо, — добавляет уже мягче. — И, вообще, вон, папашу впрягай.
Должна же быть от него когда-нибудь польза.
— Дана!
— Что, Дана? Вы и так на привидение похожи. Вторые сутки не спите. А еще Снежочек выматывает, будь здоров.
— Я готов помочь, — отвечаю.
Но даже если она откажется, я все равно не смогу уйти. И снова перевожу взгляд на маленькое чудо, которое смотрит на меня своими огромными темными глазками.
— Ты смотри-ка! Что, и пол помоешь? — Дана опять прерывает мое любование.
— Без проблем, — соглашаюсь, не глядя.
